Автор Тема: Пикник без жён  (Прочитано 1463 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Граждан Валерий Аркадьевич

  • Ветеран ПИК. Член Союза ветеранов
  • *
  • Сообщений: 180
    • Email
.. Пикник без жён
« Ответ #3 : 27 Май 2012, 15:22:02 »
                                           ТРОПА
        Ягод и грибов буквально рядом с посёлком когда- то было полным-полно. Но с годами и с цивилизованным заселением дары природы отодвигались куда- то в неведомое и дорожали. Если по деньгам,- то на базаре просили за ведро и лишь «по рубчик» едва не четверть зарплаты. А уж коли желаешь витамины и снедь как бы задарма, то доставай «натовские» обутки без срока износа по горам или Запорожец после капремонта и с новой резиной. Плюс снасти и билет- это если на лосося. Сам испробовал все варианты: разница если и есть, то далеко не в пользу «натовок». А всё- таки умять дороги- тропы к вулканам и посмотреть с их высот окрест иногда очень даже хочется. Это если по ягоду. Об одном из таких походов, упрощённо, но правдиво поведаю вам.
       По посёлку давно ходили преданья, что где- то за сопкой Колдуном разрослась нетронутая годами жимолость. Это была высоченная гора, как бы потухший вулкан  неподалёку от  нашего цивильного жилья. Зимой как- то туда восходила по хребту команда из секции лыжников. С ней даже бывал и мой сынишка. Почти до трети вершины взлезал и сам. Теперь же бают, что на спуске по ту сторону ягода разрослась, но летом надо одолевать хребет. Горы, сплошь занесённые снегом, теперь густо покрывались ольшаником. Сквозь него у основания проторёны  медведями лазы- тропы. Ягодник слыл непочатым  гомом с сапиенсом и даже медведем. А уж ягода на нём была едва не крупнее крыжовника, а то и винограда. Такая вот была молва. Да и сам Колдун казался маняще близким на глазомер обывателя, и как бы нависал над городком. А население почти поголовно составляли моряки, коим иногда «море по колено». А прочее и вообще по ….(как бы по барабану).
          И надо же было тому случиться, что уговорили- таки меня соседские молодящиеся жёны офицеров из нашего мультисемейного чудильника «сбегать» с ними за пресловутую сопку за сладкой ягодой.  На кон было поставлено крепчайшее и духмяное вино из (будущей) жимолости. Таковое они закупали у коряков на том же базаре. Вернее чаще меняли на спирт. Спирт втихаря отливали у захмелевших мужей и прятали в их же парадных мундирах. Впрочем, и сам уговор позже едва кем вспоминался сразу после застолья по случаю нашего прихода из океана. И уж было как бы всё призабылось. Ан нет!
          Но на беду вскорости на базаре появилась первая жимолость. Женщины как по команде: «к бою, походу товсь!» скопом остригли наманекюренные ногти и укоротили причёски. Не иначе, как сговорились скакануть через «чёртов мост»-сопку.  И дали мне понять, что поведу- таки их я, аки Суворов через Альпы. Проклиная застольный трёп, я отважился сделать пробные восхождения на «чёртов» Колдун. Конечно же, негласно и в одиночку, встав пораньше. Но, ко всему прослышал от знающих ягодников на том же базаре, что не я один такой «догадливый». Медведи испокон веков  ходили этим путём по ягоду, насытившись нерестовой рыбкой из речушки Вилюй, что у подножия одноимённого вулкана. «А можа и ноне ходють. Кижуч- то (крупный лосось) однако пошёл.»
       После двух, не- то трёх вылазок я уже с дрожью в телесах ожидал востребования обещанного рандеву с тётеньками- молодушками. А мысли о попятной крепли в голове всё более. Синхронно с ягодником из буйной камчатской травы шеломайника, что растёт выше «конника в шеломе» густо пошли в лёт  комары, а вослед –мошка. Мысли одна дурней другой теснились в голове: от госпитализации по случаю несварения, до…подагры. Но где взять симптомы здоровому моряку? Дошло до того, что мне явился сон, будто выпросил кредит у корабельного финансиста и накупил проклятущей ягоды всем страждущим офицершам по целому пищевому  ведру (по рубчик), дабы выпутаться из незавидной истории. Дело ещё в том, что я узнал ряд неведомых мне ранее нюансов.
         Оказалось, что до пресловутой сопки хода по тягуну, то есть беспрерывно в гору, версты три, если не более, а одна таковая ещё длиннее километра. Пораспрашивав старожилов, усвоил, что на ту сторону Колдуна ни один дурак летом не ходит: обойти гору сквозь чащу по отрогам  тоже невозможно. Заросли кустистой ольхи будут почище непролазной тайги- урмана, где тропы есть, но…как бы именные, то бишь медвежьи. И являли собой скорее тоннели, где габариты протаранены камчатским буром в виде крупнейшего в мире полутонного медведя «со товарищи». В холке «бур», хоть ненамного, но ниже роста человека. Так что чёрта лысого возможно делать по его «инженерным» лазам  проминаж человеку, кроме как на корячках. Местами лапотворное жерло напоминало валенок караульного солдата  изнутри: всё в шерсти и жутко воняло. При вдохе в рот лезли комары, а мошка вообще сводила с ума и жалила тучами повсеместно. Утешало лишь то, что «лепёшки» испражнений устроителя тропы- лаза были иссохшие, а сие значило, что хозяев здесь не было давно. Ну а если… А уж « если» -то здесь вариант исключался напрочь. Разминуться с мишкой удастся только в случае его «настойчивого» желания ретироваться, то есть бежать. Что осуществимо лишь в нашей фантазии. Да и то при заднем ходе «потапыча» до ближайшей прогалины в кустарнике. Но он нами именно там скорее всего…  и пообедает. Лоси здесь не наблюдались, а посему троп более подходящих для человеческого роста не оставили.
      И вот настал «День Ч». Фанатки  халявной жимолости идти на попятную наотрез отказались. Даже после моего красочного описания хруста их рёбер на клыках кровавой пасти хищника. «Заливай кому другому, мой ещё лейтенантом был, когда здесь обосновались! С тех пор ни единого человечка мишка не задрал! Скажи лучше, что сдрейфил!», -Этой фразой жена капдва(капитана 2 ранга) напрочь отрезала мне отступление. К тому же ногти обстригла она первой, хотя жила в отдельной двушке. Всему виной подлое ОБС (одна баба сказала), что по известным причинам  было куда авторитетнее тогдашнего ТАСС.
        Настало раннее летнее утро выходного дня. Я, окружённый плотным кольцом дородных женщин, понуро шёл в гору. Явного желания петь не было. Женщины же, весело помахивая вёдрами, щебетали без умолку: «И чего мы , на самом деле! Ягода почти под носом, а мы как клуши дома сидим. На природе живём, а природы не видим! Скажи, Нинк!»
-Да и то правда. А денёк как по заказу! Я даже шильца на лимоне прихватила, выпьем с устатку! И отдохнём от кухни в кои веки…
          Мне даже не улыбалась перспектива «выпить с устатку». Да и прихваченное с кухни ведёрко из пластмассы габаритами не внушало. Весь  предстоящий «отдых» мне более представлялся как «Квадрат Малевича» без ретуши. Я рискованно полагал, что роль руководителя не оставит времени вообще на сам сбор сладкой ягоды (пусть ею тешатся мохнатые косолапые аборигены). Мои моложавые товарки вскорости сомлели и почти скисли ещё на подходе к именитой горе. Здесь Колдун заслонил всю панораму, оставив краешек Вилючинскому вулкану.
         Бойкие разговоры о ягоде и эксклюзивном вине поутихли. Пели птички, стрекотали кузнечики, зловеще каркали вороны. Кое- где попискивали комарики, оповещая самок(они сосут кровь) о нашем визите. Шеломайник подобно крапиве обжигал неприкрытые одеждой конечности. Вскорости отыскался вход «на Голгофу». Я сделал краткую речь- предостережение. Из неё следовало, что нас ожидает на подъёме всё, кроме вбивания гвоздей в запястья. Но дамы плотной массой угрюмо протиснули меня  в безвестный лаз. Со стороны могло показаться, что они ведут меня к насту с гильотиной. Через четверть часа лаз сузился и все заняли позу «зю». Это даже не из индийской йоги. Поза куда сложнее. Если по- русски,то как бы нараскоряку, но с подбородком, почти вжатым в живот. Далее, когда своды сомкнулись, остались лишь редкие лучики света. Мои  ведомые визави, всё чаще соскальзывали по редкой, но сочной траве. При этом они потешно бодали затылками обширные зады передних. Прогалы в зарослях почти не радовали: подъёму конца не виделось. Участились охи с  визгамии. Камни нещадно драли джинсы на коленях и далее. Хныкали вперемежку с краткой руганью: «Ну ты достала меня своей жо..й!». А затем, выплёвывая тучи летучих вампиров, и вовсе матерились. С крутизной и остротой камней тропы мат удлинялся. Я стойко молчал, держа дужку ведра в зубах и ритмично полз.
       Скажу честно: лаз мной был опробован разве что до чуть более половины подъёма. При этом направления менял чисто интуитивно: где поудобней. Теперь же уверенности не было. Что будет далее, даже предполагать боялся. Изрядно облохматив одеяния, женщины выползли на залитую солнцем куртину. Сразу захотелось жить, попить и справить нужду. Пот и мошка обезобразили лица. Почти у всех заманчиво зияли свежие прорехи на штанах. Ссадин и ушибов было не счесть. Губам стало роскошней и они вспухли совсем без селикона втрое. У многих сузились веки до грани соития. Небо виднелось изредка, как той свинье в пословице. Птицы  тревожно умолкли. Зато ныли комары, бессовестно влезая в образовавшиеся женские «декольте» на коленях и упомянутой «пятой точке» сзади. Тучи мошки жалили нещадно и повсеместно. Зинка плакала: «Я сползу вниз сама-а…Отпустите меня пожа-алуйста! Не нужна мне такая ягода!»  Но все смотрели даже не на меня, а на жену капдва, предводительницу ОБС и женсовета. И та изрекла: «Если после следующего перехода не откроется вершина, пропади она пропадом эта жимолость! Пусть ею коряки давятся!» Но перспектива ползти с ободранными коленями назад тоже не улыбалась. Уж лучше умереть здесь, на этой залитой солнцем микрополяне. Ломило спину, горели колени и подошвы, шея безвольно роняла голову на грудь. Пот застил глаза и ручьём стекал между ягодицами. Голова гудела. Почти не стесняясь меня, визави справили нестерпимую нужду, едва вонзив зады в заросли. Комары и мошка впились в благодатно представленные телеса. Запах пополз по сопке. Переждав, просительно изрёк:
- Девчата, вроде чутка осталось. Пошли, родные!»
«Родные» со стоном и слезами кое-как , шатаясь, внедрились вослед за мной в ненавистное лоно чащобы. Я полз подобно зомби в обетованную могилу. Пот застил глаза. Вампиров его запах только привлекал. Всё было против нас. Но роковым оказался именно тот самый запах с полянки, привлёкший…
       Как ЭТО случилось, я даже не успел осознать. Просто в полутьме лаза что-то дохнуло на меня горячим, утробным, похожим на варево. Будто из чугунка с картошкой.  Я ведром, что держал в зубах,  уткнулся в огромную морду с глазами. «Нечто» хрюкнуло и было подняло в защите лапу. Я оцепенело молчал, зато дева сзади заорала,да так, что резанный поросёнок спасует с первых децибел. Чуть не в унисон выдали нечто невообразимое ползущие следом. Они орали вдвойне, втройне: от испуга неведомого и  ужаса безысходности. От визга я ко всему ещё и оглох: едва не лопнули перепонки в ушах. Даже в барокамере такого не случалось. Последнее, что дошло до сознания – это рёв, куда резче паровоза и треск ольшаника. Кисло ударило в нос фекалиями медведя.  Они сыграли роль нашатыря и я как бы очнулся. Треск и рёв удалялись.
         Первой подала голос Глафира Деменьтьевна (ОБС): «На сегодня жимолостью пресытились! Эй, провожатый, стаскивай нас взад! До заимки без нашего испражнения, да выпьем. У меня бутылка чистого!»
        Заимка оказалась почти рядом. Предо мной высветились в лучах уже пополуденного солнца обезображенные, некогда человеческие лица. Пили все и ели, будто после голодовки. Благо, припасы оказались у всех, даже у Зойки холостячки. После трапезы воспряли и даже смеялись над дырами в штанах от колен до ягодиц. Ещё более над распухшими лицами, аки у чукчей в зимней тундре.
       Начало смеркаться. Все впопыхах сгребли остатки еды и пропихнули поводыря ,то есть меня, в тоннель. Шли, уповая на влекущие силы тяжести. Никто не хныкал: все хотели домой и вниз. Падали, матерились, плакали, смеялись…Сползали, кувыркаясь, снова матерились площадно и громко. Но все уже радостно заорали, когда сквозь кустарника увидели свет городских фонарей. К своим домам почти бежали. Казалось, что мы вырвались из ада и наше жилище нечто спасительное.
          Я спал весь следующий день. Женщины не могли пить даже компот из жимолости с месяц. Мужья грозились намылить мне шею, но на деле смеялись взахлёб, смакуя нашу историю.
       

Оффлайн Руденко Сергей Николаевич

  • Ветеран ПИК. Член Союза ветеранов
  • *
  • Сообщений: 5184
  • ЧУМИКАН 1979-1982 г БЧ-4 ПРЦ
    • Email
.. Пикник без жён
« Ответ #2 : 17 Апрель 2012, 18:56:41 »
Валерий Аркадьевич здорово !!!! 00_10 ..119 .118 0__16
Мы все пройдем , но  флот не опозорим !!!!

Оффлайн Граждан Валерий Аркадьевич

  • Ветеран ПИК. Член Союза ветеранов
  • *
  • Сообщений: 180
    • Email
Пикник без жён
« Ответ #1 : 17 Апрель 2012, 11:48:33 »
                            ПИКНИК
     Ресторанов в посёлке не было. Зато пара кафе не пустовала. Отменное пиво здесь всегда было не меряно. А по причине хронической занятости гальюна от окраины прибрежного лесочка нещадно несло нашатырём. «Роза ветров» резала глаза посетителям и среднего ранга проверяющим Военторга. Халява для них была превыше невзгоды. Хотя люди относительно степенного возраста предпочитали природу леска подальше с видом на бухту. А то и вовсе на бережке под мерный шум прибоя и скатывающейся гальки и чего покрупнее.
      Ежели возвращались из морей летом, то резона сидеть по квартирам не было. Жёны с детьми умыкнули на тёплый и солнечный материк, справедливо полагая, что мужей возвернут в стихию за бонами буквально вскорости. Так было, так ожидалось и ныне. Так что гуляли тихо и романтично: в лучах заходящего солнца у костра.
      Сухого плавника вдоль прибоя было предостаточно. Уютно разложив вокруг костра ошкуренные океаном брёвнышки, мы разложили снедь и материковый алкоголь (кроме спирта) чуть поодаль. Почти рядом, но в полумраке. Бутылки «Столичной водки» для охлаждения привалили влажным песочком. Получилось нечто похожее на супер ужин при свечах и мерцающим под луной море. Вдоль берега, не стесняя друг друга сидели у костров кто с гитарой, а то и с магнитофоном мини- коллективы. Благостную вечерю не нарушал никто. Музыка гармонично переплеталась со звоном гитары на приличном удалении. За мысом У Трёх Братьев село в океан солнце. После опорожнения первой бутылки полилась непринуждённая беседа трёх вольных от всякого надзора моряков. Потом вторая… закурили. Кто- то недовольно хрюкнул из полутьмы.
- Лёша, кто там у закуси балует? Шугни !
- Да корова это… А ну, пошла! –И кинул головёшку в темень.
     Но в мерцающем свете углей со страхом и удивлением угадали: «Да ведь не корова, а может медведь, однако! Во дела, братцы! Мотаем!! Погодь! Серёга, ты…швырни вон то поленце!»- Серёга швырнул. Во мраке что-то опять хрюкнуло- рявкнуло и «пустило ветры» как при запуске дизеля. Убегающее животное ревело подобно годовалому бычку. Ближайшие соседи по «романтическому ужину» с истошными криками «медведь!!» ударились вглубь чащи, бросив застолье.
        От страха трясло и Лёша вспомнил: «Валер, глянь, целы ли пузыри и закусь?» Ну я и «глянул»… рукой в сторону газет… Там был тёплый помёт в жидком исполнении…
- Твою в душу, едрёну мать и….- Я матерился, пока, вытирая руку о песок , не вляпался в очередную фекалину. Далее мат продлился ещё на четверть часа. В тексте был упомянут даже начальник гарнизона, распустивший дикую скотину. Лёша достал из кителя фонарик: в его подъезде молодяки выкрутили лампочку, вероятно  по причине занятий миньетом.
- Лёш, дай твой сексфонарь, светану на провизию. А то мишка тут всё  заср…л.
-Ну что там, Валера? Кроме говна оставил нам чего косолапый?
-Скажи спасибо, что он нас живыми оставил! Спасла «медвежья» болезнь…
В свете фонаря, кроме огромного блина жидкого помёта со следам пятерни (очевидно –моей), ничего съестного не наблюдалось. На газете чётко обозначились дыры от когтей, словно от пуль противотанковой. Но запасы  водки остались целёхонькими. Остатками закуски разжились у безнадёжно ретировавшихся в недрах растительности соседей. Косолапый пощадил почему-то съестное выборочно: видно гурман нашей колбасой обожрался, сволочь. Батон докторской слопал, троглодит. Вот мы и экспроприировали, особо не травмируя совесть. Это была как бы добыча победителей.
      Охлаждённые запасы спиртного пошли впрок. И тут только пришла мысль о ракетнице, что была у Серёги для завершения  сабантуя, как это мы делали обычно. Вот бы шугануть из чего, коли вспомнить  о ней в самом начале… Может мишка куда подальше отбежал свои блины ляпать.