Автор Тема: ОРДЕНА НЕДАРОМ, НАМ СТРАНА ВРУЧАЛА…  (Прочитано 1473 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Абдулов Исхак Сабирзянович

  • Ветеран ПИК. Член Союза ветеранов
  • *
  • Сообщений: 1560
  • Спасск, БЧ-4, передающий, 1979 -1982, Казахстан
    • Email
.. ОРДЕНА НЕДАРОМ, НАМ СТРАНА ВРУЧАЛА…
« Ответ #3 : 22 Мая 2013, 20:14:46 »
Хорошо - легко читается.
Австралийских бараны были аж синие от печатей - санитарный контроль работал.
Надо было технику в поход готовить, а тут камазы каждый день.
Еще в 1979г. началась война Китай-Вьетнам, а мне на кануне пришла повестка, аж мурашки выступили на коже, как услышал по радио ;D

Онлайн Вахтенный у трапа

  • Служил советскому народу
  • Ветеран ПИК. Администратор
  • ***
  • Сообщений: 15848
  • "Неделин" 1982-92
    • Email
.. ОРДЕНА НЕДАРОМ, НАМ СТРАНА ВРУЧАЛА…
« Ответ #2 : 22 Мая 2013, 19:36:29 »
Мне безумно нравятся воспоминания Алексея Ивановича!
Они настолько тонко и точно передают настроение того времени - хоть офицера, хоть матроса, хоть "промышленника"!
А особенно классная идея - хронологические сноски, их можно отдельно читать и вспоминать: да, именно это и именно так и было!

И так удивительно читать про знакомых офицеров, которые вдруг стали героями романа! И узнавать их!
Никто пути пройденного у нас не отберёт

Оффлайн Сухих Алексей Иванович

  • Почётный ветеран
  • **
  • Сообщений: 23
  • НИИИС (Г-4598)
    • Email
ОРДЕНА НЕДАРОМ, НАМ СТРАНА ВРУЧАЛА…
« Ответ #1 : 22 Мая 2013, 19:09:10 »
Роман  «Жизнь ни за что». Главы из пятой части.

1.
В обозначенный день тринадцатого октября компания закадычных друзей, объединённых в общество откровенных разговоров(ООР), собиралась  ежегодно после того как их разъединила семейная жизнь. В этот раз компания собралась в полном составе у Валентинова, так как его жена Галя была в отъезде. Волей судьбы все они жили в одном районе. Звереву не хватало метров по норме и ему, уже начальнику лаборатории, дали новую трёхкомнатную квартиру. Сургутину как начальниеу отдела управление дорог выделило двушку на семью из трёх человек. Начальник бригады Саня Ширяев наработал на разработке шасси для одного из МИГ-ов однокомнатную квартиру, и тоже она оказалась вблизи от остальных. Детей не было у Валентинова и Сугробина.
К назначенному времени все собрались аккуратно в течении получаса. Сугробин вышел из лифта и в нос ему ударил густой запах давно отошедшего, но незабытого фирменного студенческого блюда «пельмени с картошкой». Дверь открыл улыбающийся Валентинов в поварском колпаке набекрень и поварёшкой в руке.
- Проходи, дорогой. Слышишь, какой запах. Нечаянно вспомнилось, а какие чувства. На двадцать лет помолодел.
Все были на кухне. С приходом Леонида не хватало только Сургутина.
- Привет, ребята! - сказал Леонид, обнимаясь с каждым.
- Виктор сейчас будет. Он звонил и сказал, что задержится на пять минут,- пояснил Валерий, заметив ищущий взгляд Леонида.- И хватит обниматься. Тащите всё на стол. Включайте музыку и открывайте бутылки. Вы приволокли всего столько, что до утра можно ни о чём не думать.
- Давно не собирались, можно и погулять, - сказал Зверев, загасив сигарету.
- Любо, братцы, любо, - гудел Ширяев.
Незакрытая дверь распахнулась и звонкий голос Сургутина возвестил -
- А вот и я. Встречайте.
-  ООР в сборе. Все за стол! – приказал Валентинов, командуя как хозяин места встречи, и выставил на середину стола кастрюлю с пышащими жаром в ещё пузырящемся бульоне, пельменями. - И водку каждый себе наливает сам.Мы уже не молоды, как десять лет назад. А у кого - то и болезни появились.
«За наше здоровье!» – все встали, сказали разом и сдвинули хрустальные бокалы. Первый тост был ритуальным. И выдерживался строго. И несколько минут все молчали, накладывая в тарелки и поедая пельмени, наполняясь ностальгическими чувствами.
- Вот теперь можно и по второй, - отодвинув тарелку, расслабленно сказал Володя и потянулся за ближней бутылкой. – Сколько лет прошло, а пельмени в нашей компании возвращают меня в общагу. Дома пробовал варить так, а не получается. И, кажется, всё правильно делаю, и вкус похож, а никаких воспоминаний не вызывает.
- С Валеркой в этом деле никому не сравниться, - сказал Саня и положил дополнительный половничек пельменей в тарелку. - Съем ещё пельмешек чуток и за остальные закуски возьмусь. Чёрт знает что! В магазинах ничего нет, а на столе даже красная рыба топорщится.
- Не слышал ещё, что Сугробин с Камчатки вернулся. Витёк Москву разграбил для этого случая. Вова от тёщи волнушек маринованных добавил, а я щучку самолично на Волге подловил. Вот и собралось неплохо, - пояснил Валерий
- Да уж диссидентами вы не станете, - грустно протянул Ширяев. - А я «Архипелаг» Солженицына на папиросной бумаге принёс. Хотел порадовать.
- Посмотрим и книгу, - сказал Володя. – Но диссидентами не станем ни до, ни после. И ты не станешь. Кто такие диссиденты. Они враги России. Они ищут сочувствия и помощи у иностранных держав в ущерб своей державе. А мы все граждане России, и будем всегда за неё, какая бы она ни была. Её надо выправлять, бороться за неё, а не жаловаться недругам на неё. Любой жалобщик – потенциальный предатель. Социализм – лучшее устройство общества в нынешней цивилизации.
- А ты за кого сейчас выступаешь, - спросил Сугробин. – За большевиков или за коммунистов?
- Это пусть Петька с Василием Ивановичем разбираются. А то ты скажешь, что и Ленин был диссидентом.
- И Ленин, и вся компания основателей РСДРП были диссидентами. И все они были против России и, как могли, противоборствовали ей. Ленин стоял за поражении России в русско – японской войне и в первой мировой. Он был враг Российской империи также, как и нынешние диссиденты, враги Советского Союза. И только один нынешний диссидент помог коммунистическому движению. Тот, которого на Корлована обменяли.
- Может, и Сталин диссидент!?
- Нет! Сталин был политзаключённым. Его, отсиживавшиеся в Щвейцарии и Франции коммунисты, и большевики и меньшевики, в свою компанию не брали. Они давали ему возможность отсидеть за них. И как он оказался в семнадцатом году в большевистско – еврейском правительстве, уму непостижимо. Похоже, что Ленин с Троцким застеснялись и призвали одного нацмена.
- Да хватит вам про диссидентов, - включился Сургутин, съедая последний пельмень из тарелки. – Послушаешь эти «голоса» и ничего не почерпнёшь. Ну, сидит этот генерал1 в психушке, и что! Брать дубины и идти кремль штурмовать. Только сумасшедший может дуракам при власти говорить, что они дураки. Потому и в психушке. Пример надо с Ленина брать. Тот погулял вдоль Енисея пару лет. И в Женеву. И оттуда, не боясь наказания, рассыпал искры. А Сталин в заполярном крае эти искры раздувал в пламя. Да так, что сталинский зэк  благодарил его в сочинённой песне. «…Вы здесь из искры раздували пламя. Спасибо Вам, я греюсь у костра».2 Деньжата у партии откуда – то были. И, конечно, не от экспроприатора Камо3, и не от марксистских рабочих кружков из России, которые если что и могли собрать, то не больше, чем для выпивки на загородных маёвках.
- Эх, Витёк, и сказанул. Кто не налил, налить и выпить, - взял бразды опять в свои руки Валентинов. - Обстановка в нашем обществе мне откровенно не нравиться. Пусть мы все уже не живём по частным квартирам. И на вино, и на еду у нас хватает. Но еды в стране мало, всё приходится доставать, а власть и торгаши жрут в три горла, делают себе огромные квартиры бесплатно, и все при автомобилях и дачах. Мы с Саней тоже автомобили купили, но ценой отказа от всего, что надо было для жизни. В кино не ходили, не то, что в театры или рестораны, как раньше. Когда в антрактах угощали своих девчонок шампанским и шоколадом. И мы вынуждены всё везде просить. Причем просить своё, заработанное и заслуженное. Так противно иногда становится. Эх! Диссидентом я не стану, но хотелось бы лучшего. Так долго страна не протянет.
- Давай, за лучшее! – взялся за гитару Зверев.
Пронеслись свиданья под луною.
Гром оркестров, танцы, карусели.
Время не забыло нас с тобою –
Незаметно круто повзрослели.
Володя пел нашу любимую с другими словами и улыбался.
- Слова сам придумал? – спросил Леонид. Володя кивнул.
- Сугробин, - кричал Валерий. - А как поживает женщина, которую я вместе с тобой летом подвозил в аэропорт? Он, мужики, настоящий паразит. Завлёк красотку в дикие края, понаслаждался, и бросил. И если он таких бабочек бросает, то его надо вздуть. Народ старается, детей рожает и растит, а он всё гуляет. Давай отчитывайся.
- Отчитываюсь, граждане, отчитываюсь, - поднял вверх руки Леонид.- Валерию женщина понравилась. Мне тоже. Я вас всех приглашаю на факт подписания акта о браке по закону. И на свадебный пир, если подписание состоится.
- Наливай! – дружно и громко сказали все.
- Переводим день встречи и заседания ООР в вечер проводов последнего холостяка, - крикнул, перекрывая шум Валерий. - У меня не только водка в холодильнике, но и жаркое в духовке.
- Решился, дорогой, - сказал Володя Зверев Леониду, когда все песни перепели и он отложил гитару в сторонку. - Сам пошёл навстречу или завлекла?
   Твоя благоверная мне советовала не искать красавиц, чтоб легче жить. И сам я понимаю, что любить красавиц нелёгкое дело. Но сам я ничего не искал, и никому искать не заказывал. Нрав свой красавица успела показать. И одновременно она успела понять, что у меня на ней клином белый свет не сошёлся. Так что мы вместе пошли на создание юридической семьи по рассудку. А впрочем, мне с ней легко, пока ей не  втемяшивается в голову несовместимая блажь. И сексуальные силы я не разбазарил, и как мужик я её устраиваю. На необыкновенность какую – то не рассчитываю после нашего «свадебного» путешествия, хотя которое само было необыкновенным. Предполагаю, что будет как у всех. Да и годики. Как ты сказал? «Незаметно круто повзрослели».
   А ты не торопишься, парниша? - вставился Ширяев. - Тут наш советский паренёк нашего возраста такую невесту оторвал, что вся мировая пресса не перестаёт верещать и после их свадьбы. А наше политбюро в кремле затылки чешет в  поисках способа её миллиарды к рукам прибрать.
   Ты про кого? Про Кристину Онасис?
   А про кого же. Вот мужик! А сам всего-то какой-то клерк при торгпредстве в Париже.
- Нет уж,- улыбнулся Сугробин.- С нашими допусками из иностранок только с камчадалками познакомится можно. И  потому на такой кровать-рот не будем разевать. Давайте по делу продолжим. Пусть Ширяев «Архипелаг» прокомментирует. Не читать же его вслух.
 СПРАВКА. В 1978 году сотрудник советского торгпредства во Франции Сергей Каузов женился на владелице многомиллиардного состояния Кристине Онассис, дочери греческого мультимиллионера Аристотеля Онассиса. Отец Кристины умер в 1975 году. Единственный сын его ещё раньше разбился на самолёте. К моменту встречи с Сергеем Кристина дважды побывала замужем, оставаясь бездетной. Любовь зла. Влюбилась и уговорила Сергея взять её в жёны. Сергею пришлось, преодолевая трудности, развестись с советской женой. Он жил в Москве с матерью в двухкомнатной хрущёвке. Индюки, раскрыв рты, следили за развитием событий и не сделали каких – либо движений для улучшения квартирных условий. А купить жильё в Москве Кристина не могла по советским законам. К регистрации Сергей только и купил автомобиль «Волгу» и привёз её в дом матери. Любовь это прекрасно. Но через два – три дня самая богатая женщина в мире сказала Сергею, что жить в такой квартире не очень… Сергей, видимо, был парень не промах. Он дозвонился до Андропова. Тот передал просьбу председателю Моссовета Промыслову, и на другой день Сергей Каузов получил две трёхкомнатные квартиры в Протопоповском переулке, соединённые в одну, где вместе с Кристиной они провели свой медовый месяц.
Кристине скоро прискучило в Москве. Молодожёны уехали в Париж, где Кристина ввела Сергея в элитный круг дельцов и аристократов. Сергей начал работать в кампании Кристины. Была ли у них любовь выше крыши, никто не знает. Но ребёнок у них не получился, и через полтора года они мирно разошлись. Кристина подарила Сергею два или три танкера для самостоятельной жизни. Он оказался неплохим предпринимателем, и дела его быстро пошли в гору. Постоянное местожительство он определил для себя в Лондоне, где женился на бывшей близкой подруге английского военного министра и родил с ней дочь. Кристина также ещё раз вышла замуж и родила дочь Афину..
Дальнейшая судьба Кристин Онассис печальна и трагична. Она умерла в Буанос Айресе по неизвестной причине.
Сергей Каузов прослеживался прессой, в том числе и российской до 2000 года. Он достаточно разбогател. Имеет виллу в Швейцарии, где живут его мать и дочери ( Советская и Английская ), а также имеет поместье на одном из островов Карибского моря ( Информация из российских СМИ)


П.
После нескольких лет напряжённой работы НИИ была разработана и внедрена в серийное производство система спецконтроля летательных аппаратов второго поколения. Бортовой комплекс уже стоял в ракетах и летал в плановом порядке. На земле на полигонах заменялась наземная аппаратура первого поколения. Особые проблемы в переоснащении возникли в морском комплексе тихоокеанской океанографической экспедиции. В соединение входили 6 кораблей: Чажма и Чумикан водоизмещением по 12500 тонн и Чукотка, Спасск, Сибирь, Сахалин - по 6000 тонн. Чажма и Чумикан были построены по одному проекту. Остальные корабли были разношёрстные, и точно не украшали ни тихоокеанский военно – морской флот, ни СССР в целом. Пересекали эти корабли Тихий океан вдоль и поперёк и то, что не погибли в океанских штормах, то это заслуга наших капитанов и поддержка всевышнего. Уже после восемьдесят шестого года на Дальзаводе начальник СКа на «Спасске», капитан – лейтенант,  говорил тоскливо Сугробину за ночным ужином после вахты: «И чего командиры думают. И так осадка по главную палубу, а они ещё сотню тонн железа навешивают. Утонем, как только за остров Русский выйдем. Я жене перед каждым походом письма – завещания оставляю».
Пристрелочная поездка Сугробина и Суматохина позволила сделать теоретический макет морского комплекса и вывод, что корабли можно оснастить новым комплексом силами НИИ. Сугробин с Суматохиным совершили несколько поездок в КБ Камова4 и Ухтомский вертолётный завод. С разработчиками Ка – 25 согласовали порядок разработки документации на доработку шести машин вертолётного авиаотряда в Петропавловске – Камчатском. В процессе рассмотрения возможностей нового поколения аппаратуры на собравшейся комиссии было решено исключить из комплекса ретрансляторы и задействовать вертолёты как самостоятельные измерительные пункты, что увеличивало надёжность приёма информации в два раза. Вертолёт, предназначенный для подвески однотонной торпеды, должен был нести аппаратуру на четыре канала такой же массы в салоне. И весьма неудобную антенну для летательных аппаратов с наружной стороны корпуса вертолёта. В это же время правительство приняло решение о строительстве двух современных кораблей для ОГЭ. И первый уже стоял на верфях Адмиралтейского завода в Ленинграде. Двадцати пяти тысячник обещал стать гордостью советских ВМФ и превосходить американские корабли по своим возможностям. Кораблю было присвоено имя «Маршал Неделин». Для него КБ Камова был сделан заказ на создание специального вертолёта, и многие, многие миллионы полновесных советских рублей были затрачены на выполнение этого проекта. Рустайлин и Сугробин, взявшие на себя разработку конструкторской документации на подгонку вертолётов и кораблей к новым задачам, сохранили государству столько денег, что можно было закладывать третий корабль. И это не говоря уже о сокращении сроков введения комплекса в действие ранее на пять – шесть лет.5 Но кто это тогда оценивал. Всё разумелось как само собой совершающееся по принципу: «Русский ум изобретёт к зависти Европы…».6
Сугробина совершенно не смущала непрофильная работа. Уже при рекогносцировке он прикинул варианты доработки помещений кораблей, и салона вертолёта. После консультаций с разработчиками вертолёта у него ушли сомнения в правильности своих решений. В конечном итоге специалисты с завода – изготовителя вертолётов из г. Улан – Удэ втроём, за три месяца в аэродромных условиях, доработали шесть машин, приписанных к ОГЭ, по чертежам, выполненным в отделе Сугробина, получив за службу свою штатную зарплату и командировочные рубли.

Подготовленные материалы для проекта оснащения были отправлены для утверждения в министерство обороны. Рустайлин на начало года готовил рабочую экспедицию для разработки проекта на месте. Но как бывает, что-то не совпадало, что-то не было согласовано в высших инстанциях и время сдвинулось. Наступило лето, и Сугробин собрался в первый семейный отпуск вместе с Леной и Алкой, которая должна была осенью пойти в десятый класс, и ей полезно было поднакопить силёнок для выпускного года. Напряжённости особой в её учёбе Сугробин не предвидел, но Чёрное море для всех здоровье и радость.

 И семья собирала чемоданы в отпуск. Они собрались ехать "дикарями" в Крым, в Алупку, где была какая-то база от ВТО.7 Сугробин заказал купейные билеты на поезд Горький-Симферополь и неторопливо готовился отдыхать...
Неприятное всегда неожиданно. Сугробин сидел один в кабинете. Рабочий день кончался через полчаса, когда раздался звонок телефона, внутреннего, фамильного.
- Шеф, должно быть что-то забыл, - подумал он и взял трубку. Точно. Звонил Рустайлин.
- Лёня, срочно дай фамилию ведущего конструктора для Камчатки. Приказ о твоём отзыве из отпуска я уже подписал, завтра вся команда едет за пропусками в четвёртый отдел МВД. Сразу покупаем билеты на ближайший самолёт и вылетаем.
- Не очень ты меня обрадовал, - сказал я. - Что Елене сказать.
- Скажи, что Родина, требует…
- Родина часто требует, да награждать забывает, - протянул Сугробин. - Лена размечталась гулять со мной в приморских парках и пить массандровские вина.И вообще, это мой первый семейный отпуск. Ты что, развести меня хочешь!
- Ладно скулить, - сказал Георгий Емельянович.- Команду возглавляю я сам. И к сентябрю согласованные с ТОГЭ и судостроителями чертежи размещения должны быть на утверждении в Москве у заказника. Фамилию жду в приёмной у директора.
Отпуск и южное море накрылись. Лена померкла. Она не предполагала таких виражей в работе Леонида. На неё неожиданно переложились все проблемы по устройству и содержанию себя и дочери в «диких» крымских условиях.
- Я так хотела отдохнуть в семье, - протянула Алочка. – Я ведь и не знаю, как это отдыхать в семье.
- Твоя мама вышла замуж за человека, который наполовину принадлежит Родине. И Родина призвала его именно сейчас. И я даже не могу сказать примерное время возвращения. У твоей мамы есть близкие друзья? Тогда они не дадут ей пожелтеть от слёз в разлуке. Это ведь пока первая неожиданность со мной. Впереди много разлук и коротких и невообразимо длительных.
- Я люблю тебя, - сказала Лена. - И вышла замуж не затем, чтобы меня утешали друзья. Мне просто очень печально быть без тебя. Когда у нас снова всё сойдётся для всей только что родившейся семьи.
- Чтоб тебе не думалось о случайностях, я пришлю телеграмму о времени приезда.
- Дурной, - сказала Лена. – Пора забыть всё, что было до нашей свадьбы.
Сугробин передал ей все приготовленные на поездку деньги, сдал свой билет и улетел на Восток. Лена с Алочкой уехали через день. Всё у них прошло замечательно. Их пропускали на пляж ВТО, и было много приятных знакомств. В подробностях обе женщины об отпуске не распространялись.

Дневник инженера Сугробина.
18 июля.
Аэропорт Стригино. 15 часов 30 минут. Самолёт ТУ-134 маршрутом Горький – Москва - Домодедово взревел своими тысячами лошадиных сил, запряжённых в жаропрочные дюзы, и пронзил серые облака, выходя навстречу солнцу. На борту Рустайлин, Суматохин, инженер - испытатель Гена Обеднев, конструктор Витя Паршин и я, Сугробин. Три командира и два работника. Емельяныч, конечно, знает, что работниками будут и Суматохин, и Сугробин. Внешне все спокойные, внутри у каждого своё. Все были собраны неожиданно и быстро, и у каждого остались свои личные, семейные неустроенные дела. Спустя час – мягкая посадка в аэропорту Домодедово, и три часа прогулок по аэровокзалу и окрестностям. В баре приняли по тонкому стакану портвейнового вина. « За тёплый Крым и массандровские вина Елены Максимовны»,- юморнул Рустайлин. Я показал ему кулак. Спустя три часа флагман советской авиации самолёт ИЛ-62 вышел в беспосадочный перелёт по маршруту Москва - Петропавловск-Камчатский. Это было новое достижение Аэрофлота. Еще год назад самолёты ходили только с посадкой в Хабаровске. Штурманы аэрофлота проложили новую северную трассу по высоким широтам с короткими меридианами. И за те же часы самолёты достигали Камчатки, как ранее достигали Хабаровска. Под крылом, невидимые из-за облаков, оставались Нарьян-Map, Норильск, Тикси, Дудинка, Магадан. За Магаданом блеснуло Охотское море, за ним Тихий океан и вот уже снежные вершины вулканов приветствуют наш самолёт. Снова мягкая посадка, и самолёт катится по взлётно – посадочной полосе мимо капониров истребителей-перехватчиков, мимо стоянок могучих 4-х моторных гидропланов. Ничего не изменилось в аэропорту. Разрыв во времени девять часов. В Москве раннее утро, здесь начало вечера. Расстояния на нашей планете становятся всё более и более малозначимы. И если вспомнить, что в конце прошлого века Чехов добирался на Сахалин полгода, то в наше время Лика Мизинова8 могла бы не грустить, и уверенно дождаться Антона. Но каждому времени своё измерение. Лена с Алкой уезжали в этот день вечером, и я дал им телеграмму из аэропорта «Петропавловск – камчатский» о прибытии на место. Дальше связь у меня с ними прерывалась до конца командировки.
Места и пути нам с Василием были знакомы. Из комендатуры при аэропорте я позвонил начальнику штаба соединения и сообщил, что постараемся прибыть в часть к ужину. Автобус из Приморска остановился у первого городского причала. Штаб находился в этот раз на Чажме. Нас поджидали и выслали к причалу дежурный катер. И в восемь часов вечера по камчатскому времени катер доставил нас на флагман, где, как принято на флоте, нас угостили крепким чаем и бутербродами с большим количеством масла и развели спать по каютам. Правда, все собрались в каюте у Рустайлина и выпили за благополучное прибытие бутылку венгерского коньяка "Мэтра", которую (да и не только её) благоразумно прихватили с собой. И затем уже отошли ко сну
20 июля
Я проснулся от странного сна. В иллюминаторе розовел рассвет, а в глазах - стояла картинка вершины Корякского вулкана. Я разглядывал Корякский вулкан с такой близости, как будто стоял на гребнях белых сугробов, в которых мне были видны кристаллики снега. Никем не тронутая первозданность, и лишь на самом гребне из под снежного свея проглядывался местами сероватый след тропы. Всё было близким, доступным и желанным, хотелось наклониться и потрогать снег рукой. Вдруг снизу из-под снежного карниза на стремительном галопе выскочил серый конь с белыми яблоками по всему телу, развевающейся мошной гривой и длинным лохматым хвостом, и пошёл по сугробам вверх. Склон был так крут, что казалось вот-вот и конь опрокинется. Но он чуть замедлил ход перед гребнем, вскинул передние ноги на гребень, как бы человек мог зацепиться руками, подтянулся и поднялся на гребень. Было мгновение, когда мне показалось, что конь достиг своей цели и остановился. Но это было только мгновение. И в следующий момент он уже был за утесом, и виделась в нем только жажда высоты. Но за утесом был крутой поворот, и за ним обрыв. Конь и не думал никуда поворачивать. Прыгнул и уже парил в свободном пространстве над пропастью, а затем его снова скрыл утёс. И я больше не видел коня, сон прервался. Но всё предыдущее изображение было так чётко и ясно, как не бывает в хорошем кинотеатре. Довольно долго я ещё лежал в постели, пытаясь переварить этот короткий запечатлевшийся сон и, ничего не определив, поднялся и выглянул в иллюминатор. В иллюминатор увидел только часть шкафута со спасательным кругом и больше ничего. Туман окутывал корабль сплошной стеной. Я умылся и вышел на верхнюю палубу. Было тихо, безветренно и тепло. На юте пробили склянки. На вертолётной площадке поблёскивали лужицы от ночного дождя.
После представления адмиралу Энгельсу Краснову, адмиралом была дана команда командирам кораблей оказывать полное содействие работе нашей бригады.
Работаем, не вспоминая про кодекс о труде. Соблюдаем строго время еды и адмиральский час. И все вместе ползаем по рубкам и отсекам корабля от киля до клотика, меряем, эскизируем, считаем. Надо сделать привязку 6-ти, кораблей, все они разные и четыре из них стоят сейчас здесь в бухте Крашенинникова, а два на Дальзаводе. Именно потому, что корабли в одно время были на месте, и последовала такая спешка с отъездом. Да ещё надо посетить вертолётную часть в Елизове и согласовать вопросы доработки вертолётов. Как уже говорилось, мы с Суматохиным с точностью до килограмма выяснили: наши вертолёты имели грузоподъёмность до полутора тонн и могли нести одну торпеду весом около 1200кг. Наша аппаратура по максимуму на четыре канала приёма весила только 1000кг. Всё у нас сходилось. Была подготовлена документация на доработку. Но у лётчиков люди нашего института ещё не были.

Сегодня у моряков выходной. Все офицеры, свободные от вахт сошли на берег, к семьям, к жёнам, к девушкам. Сошли на берег и все наши, знакомиться с городом Приморском. А я проспал до двенадцати и чувствовал себя великолепно.
На корабле банный день. Баня на "Чажме" великолепная. Сухой пар до 130°, а за стеной - ванна размером 2x3 и глубиной 1,5 м с чистой и холодной солёной тихоокеанской водой. После такой бани и без подсказки А.В. Суворова,9 сделаешь всё как надо. Ребята из города приволокли всё в достатке, т.е. водки и рыбных закусок, поскольку люди с обедневшего рыбой запада СССР, попадая на Дальний восток, первые две недели кроме рыбы ничего не едят. А рыбы... Вечер после бани был длинный и оживлённый.

28 июля
Сегодня день военно-морского флота. У моряков праздничный завтрак, обед и ужин. Мачты расцветили флагами, Моряки боевыми частями соревнуются в перетягивании каната, проводят волейбольный турнир на вертолётной палубе. Чтобы мяч не улетал за борт в море, его привязывают на прочную капроновую нитку. После спортивных соревнований выступил матросский вокально – инструментальный ансамбль. Наша команда выступала в роли болельщиков во всех мероприятиях. И только в праздничном обеде выступила как участник. Вечером в офицерской кают – компании крутили кино.
На военно – морском флоте в СССР кормят четыре раза в день. Завтрак в семь утра, обед в двенадцать, второй обед в пять часов вечера и чай в восемь. После главного обеда на кораблях строгий «Адмиральский час» до 14 часов, когда никто не стукнет, не брякнет. Все, кроме вахты отдыхают.
Обедали и, вообщe, кормились мы в офицерской кают - кампании вместе с командиром и офицерами. На Чажме это было большое помещение, от борта до борта в носовой части на верхней палубе с посадочными местами, человек на семьдесят. По вечерам в ней показывали фильмы из узкоплёночного переносного аппарата. За время контактов с военно-морским флотом насмотрелся я кинофильмов, каких в кинотеатрах и не показывали никогда. И всё объясняется просто: киностудии гнали немало дерьма, и через прокат они не набирали необходимых десяти миллионов кинозрителей и не оправдывали затрат. И киношники сталкивали такие фильмы в армию, лагеря МВД и т.п. и защищали свои затраты в полном объёме да ещё и с перевесом. Приходилось терпеть. Что дают, то и принимай. После всевозможных скитаний в служебных командировках я считаю корабли лучшим местом для приюта. Корабль казался желанным родным домом,

04 августа.
Переехали с рейда на пирс, точнее поменяли корабли. Сейчас у меня отдельная каюта, занимаемая в походах флагманским штурманом, с мягким диваном и индивидуальным гальюном и прочими удобствами. Всё хорошо. Получил стол для писания и живу в удовольствии одиночества.
После праздника меня прихватил «Кондратий». Температура, озноб, ломит все суставы. Лежу, не считая дни в постели, ем все таблетки, которые принёс корабельный доктор, но чувствую себя плохо. Встаю только на еду и то не на каждую. Состояние меняющееся, неровное Доктор, капитан – лейтенант медицинской службы заходит ежедневно. И фиксирует температуру и состояние. «Перемена климата», - констатирует он и утешает, - рассосётся». Специализация у доктора – хирург. На кораблях в мирное время врачам беда. Полное отсутствие практики и потеря всех навыков. За мои военно – морские командировки, только раз в океане у матроса случился аппендицит и врач сделал операцию. Всё прошло хорошо, и доктор ходил гордый и счастливый. Зубной врач был задействован побольше,но не намного. Мне было даже жаль, что зубы на кораблях меня не мучили.
Продолжаю лежать. Завтра суббота и баня. Надеюсь на её воздействие.
Ещё один странный сон в прошедшую ночъ. Начинаю сны коллекционировать. «Огромное пространство, заваленное в стихийном беспорядке брёвнами с неровными проходами между ними. К каждому бревну привязан человек, и не один, а сколько убирается в длину бревна. По проходам ходят палачи и рубят головы на выбор. Палачей мало, жертв много. Палачам лень рубить подряд, и вот живой человек лежит между двумя трупами и кто его знает, может, надеется, что не пройдут по второму разу, пропустят...» Вот так!
Непонятные сны отражают глубинные процессы подсознания. Они или предупреждают, или предлагают, но всегда призывают к действию. И дело каждого принять сон к сведению или отмахнуться от непонятности, чтобы не думалось. Первый сон я растолковал как призыв к действию не страшась опасностей. Второй как предсказание, что я уцелею там, где нельзя уцелеть.

На пеньковых канатах, которыми чалят корабли к стенкам, перед самым бортом корабля надеты красные круги диаметром сантиметров семьдесят. Зачем!? Чтобы крысы на корабль не проходили. А крысы на кораблях начинают жить с постройки их на заводе. Их присутствие и ощущаешь, и замечаешь регулярно. Рустайлин как-то зашёл в гальюн при каюте вертолётчиков и когда выходил, крыса села ему на голову. Раздался испуганный крик, потом художественный мат. И мы увидели сконфуженного шефа, проверяющего обеими руками свою голову.
6 августа
В воскресенье ребята поехали на горячие источники в Паратунку. Я ещё болел. Уже было лучше, но решил доболеть в постели. В холодильнике у меня банка свежей икры, сливочное масло и немного водки. Чем не творческая жизнь!?
Когда вернулись, узнал, что Вася их отговорил от поездки на нефильтрующееся озеро. И они махнули в Питер.
- Сколько стоит такой бутерброд в Москве, - спросил меня Юрий Малахов, наш инженер-налпдчик, подавая ломоть белого хлеба во всю буханку, помазанный маслом и с краями наложенным сверху толстым слоем малосольной кетовой икры, крупной, как горошины и переливающейся под солнцем, как прозрачный янтарь. (Это было в другой раз на базе отдыха ремзавода «Зарница» в долине Паратунки, Домики там стояли рядом с рекой, а дежурная команда военно-морских сил из мичмана и двух матросов подлавливала свежачка для хороших гостей.)
- В Москве никто не сможет съесть такого бутерброда. Он бесценен, как уникум, - ответил я Малахову. - Кета была поймана час назад, икра приготовлена в течение получаса. Никакие средства связи не могут подать её в таком виде в Москву.
- Но, эта икра приготовлена по браконьерски, рассчитана на минимальный срок хранения в холодильнике. Хранить её без холодильника - пустая трата денег, - сказал Юрий, выпил полстакана водки и вонзил крепкие зубы в бутерброд, отхватив от него половину.
- "Тратить в пустую деньги не будем," - пробормотал я вслед за рассуждениями и открыл холодильник, чтобы приготовить сeбe второй завтрак из рюмки водки и бутерброда с икрой.

Вчера в ночь ребята поставили краболовки. (это металлическое кольцо диаметром около метра с привязанной к нему по периметру сеткой в виде полумешка.) К сетке прикрепляется мясо, желательно притухшее, и крабы в ночную охоту заползают в сетку полакомиться. Их заползло несколько штук, небольших, в размахе от полуметра до семидесяти сантиметров, но самых настоящих дальневосточных. Вынув из крабов мясо, делаем чучела. Надеюсь довести в качестве сувенира хотя бы одного.
Сегодня мне лучше. Где-то там далеко южный берег Крыма. Вчера отправил письмо на домашний адрес Лены. Пусть показывает конверт друзьям с обратным адресом на Камчатке. Кажется, она за год осознала, что Сугробин работает для Родины, а не перепродаёт джинсы на толкучке. Но уже три недели, как мы ничего не знаем друг о друге. Где я? Где она? Дождь стучится в окно... А за иллюминатором в унисон с порывами дождя, рвёт снасти ветер. Корабль чувствительно покачивает у пирса в тихой бухте. Завтра начинается четвёртая неделя командировки. Сереют дома Приморска. За ними зеленеют покрытые лесом сопки. В солнечную погоду берег живописен. С катера, плывущего из Петропавловска, в солнечную погоду город кажется белым, и берег напоминает немного Крым. Когда я сказал об этом молодой женщине с малышкой, сидевшей рядом со мной на катере, она невесело рассмеялась.

10 августа.
Сегодня с утра у меня командировка в лётную часть. Вместе со мной Рустайлин и Суматохин. Моряки дали нам ГАЗик с водителем и мичманом и к 10 часам мы прибыли на лётное поле. Командир и главный инженер полка встретили нас радушно. Познакомились так же с командиром эскадрильи и штурманом эскадрильи. У командира Шарыкина отчество было Ильич, а штурмана Шышлова звали Феликс. И все называли просто Ильич и Феликс. Летали они классно. В этом мы с Рустайлиным убедились, когда они летали в океане с нашей aппapaтурой на госиспытаниях.
Но сегодня близко познакомиться не удалось. В полку были полёты. Смеёмся: возвращаемся на корабли на вертолётах, если спасжилеты дадут. В камчатских волнах Тихого океана много не наплаваешь без спассредств. Матросов здесь и плавать не обучают - ни к чему. Упал в жилете - не утонешь. Без жилета будь чемпионом по плаванию, всё одно пойдёшь ко дну через несколько минут, замёрзнув от холодной воды. И катер не успеют спустить. Так что поговорили, посмотрели на ремонтные мастерские, и уехали обратно. К обеденному столу естественно не успели. Пришлось отобедать из холодильника.
Вышел на палубу. Погода, как и последние три дня, серая без проблесков солнца, но и без дождей.

18 августа .
Воскресенье. Бродил в ближайших окрестностях Приморска. Не устаю восхищаться камчатской растительностью: буйной, ярко-зелёной во всех оттенках зелёности. Воды растениям здесь достаётся так много, что на каменистых южных склонах скал и сопок, где должна бы быть одна пыль, растёт ягель. И заросли травы скрывают человека. Взрослые берёзы выглядят сказочными декорациями. Когда я первый раз смотрел на них из окна автобуса, мне подумалось, что это особая порода камчатских деревьев. Видимо шторма, снега и воды так воздействуют на дерево, что оно становится фантастически исковерканным с многочисленными раскинувшимися искривлёнными сучьями, образующими совершенно нереальную картину. Возле одного дерева можно снимать сказочные фильмы про леших и прочую сказочную невидаль. Но сколько можно восхищаться! Четыре недели среди узких проходов, крутых трапов, подъёма по команде, обедов по команде и одним и тем же пейзажем, хотя и восхитительным для жителей без морских и горных красот живущих. Работа выполнялась быстро, и не была такой сложной, как представлялась. Моряки были довольны пребыванием "промышленников", как они нас называли. Новые люди, поговорить, послушать, самим по рассказывать байки из морских приключений. У ТОГЭ, как уже отмечалось, были несколько основных направлений работы: радиоразведка, дежурство в точках океана при запуске и посадке пилотируемых космических кораблей для спасения космонавтов в случае нештатной посадки, когда посадить в приуралье не получится. И главная работа по нашей части для приёма информации на финише полета испытательных баллистических ракет. В этих случаях ТАСС объявлял всему миру о закрытии определённых участков Тихого океана для мореходства на определённый срок. ТОГЭ, по моему мнению, была самой плавающей частью, во всём ВМФ. И приключений, о которых можно было рассказать новичкам, было у моряков предостаточно.
Уходило лето. Всем известно, что за августом осень. А лето в России так коротко. Два вечера, подряд играл в карты. Это отвратительно. Обещаю самому себе больше не прикасаться. Чувствуешь тупость собственную, презрение к себе. И всё становится как-то не так,

20 августа.
Сегодня первый раз за время пребывания выехал в Петропавловск. На почтамте получил хорошую телеграмму от Лены. По возвращении в Приморск пошёл дождь. Снова закашлял. Нежелательно это.

21 августа.
Сегодня подписаны протоколы. Камчатские дела закончены. Завтра утром самолёт должен взять курс на Владивосток. Снова движение. И солнце засветило с самого утра. После обеда все кто куда разбрелись, а мы с Володей Паршиным присели на камушки недалеко от пирса, где не было ветерка, обнажили свои побледневшие тела, и грелись на солнышке пару часов. То-то на душе была отрада.
Вечером упаковал вещи. Рано утром, около шести машина с водителем и мичманом должна нас перебросить в аэропорт Елизово.

22 августа .
Борт самолёта Ил-18. Ровно гудят двигатели, крылья самолёта чуть помахивают концами. Это у Ил-18 такой давно знакомый полётный эффект, на который я всегда смотрю с некоторым смущением. Стюардесса принесла прохладительные напитки. Под крылом сквозь редкие облака и дымку серебрится Охотское море.
А утром я проснулся с первыми проблесками зари, повинуясь внутреннему голосу, поднялся и вышел на палубу. День начинался. В распадках ещё густели туманы, но вершины Вилючинского вулкана розовели белыми снегами на фоне прозрачного неба. "Выходим, Лёня", - окликнул меня Рустайлин, проходя мимо с дорожной сумкой. Я вернулся в каюту и вышел со своим дорожным кейсом, который был похож на дипломат, но был значительно вместительнее, хотя и не был чемоданом. С ним меня пропускали в кабины всех самолётов, что позволяло значительно экономить время, которое тратилось в ожидании багажа. У трапа пожелал дежурившему моряку 6 футов под килем. Нa пирсе уже была вся наша команда. Курили, смотрели на часы. Машины не было.
Курим много и нервно. Пошёл второй час на размен, что оставался до отлёта, когда, наконец, сели и поехали. Оказывается, все службы проспали. Проверка на КП и прямое шоссе, наконец. Водитель дал полный газ, машина с рёвом пролетела несколько километров и встала - отказал масляный насос. Ремонт. Нервно курим. Поехали. Разменяли последний час до вылета и уже въехали в Елизово, как спустил баллон. "С вечера надо было выезжать", - буркнул я, выбрался из машины и встал посредине дороги, поднимая кейс вверх. Оставалось не более двадцати минут до вылета, когда сердобольный водитель остановил автобус неизвестного предназначения, и через считанные минуты выкинул команду у входа в Аэропорт, не взяв денег. "Регистрация на рейс продолжается", - раздался голос информатора, хотя на часах было десять минут до вылета. На помощь в нашей безвыходной ситуации пришёл "Аэрофлот": Его самолёты практически не летают по расписанию. И этот рейс не был исключением и задержался на час. Мы зарегистрировались и до посадки успели спокойно покурить, любуясь, вулканическим пейзажем.
Осень на Камчатке всегда солнечная. И невзрачная серая погода нашего пребывания сменялась прозрачной зелёно-жёлтой голубизной. Самолёт взлетел в чистое небо, под крылом скользнула голубым облаком бухта Крашенинникова с родной флотилией, блеснули все три вулкана окружающие Авачинскую бухту белыми шапками.
Далеко на севере из иллюминатора правого борта, при желании можно увидеть плотную туманность Ключевской сопки, крупнейшего вулкана востока, высотой в 4800м. Все камчатские пейзажи растаяли в несколько минут полёта, только море и небо. Через час под крылом появилась северная оконечность острова Сахалина, Татарский пролив и синяя лента Амура. Скоро Хабаровск.

23 августа
«Ох, ты море, Японское море, много бед ты приносишь с собой..."10 В пять часов вечера по местному времени прибыли вчера во Владивосток. Принял он нас гостеприимно, также как и любой другой советский город принимает незапланированных гостей. Совершив два почётных круга по гостиницам, сдали вещи в камеры хранения морвокзала, и вышли на пляжное побережье вдохнуть морского воздуха и смыть перелётную пыль и грязь. Погода теплая, ласковая. В Приморье начинался бархатный сезон. Вода 22 градуса по Цельсию. Я сразу забыл все печали, уронив себя в морские волны. Вода изумительно прозрачная. Тело человеческое лежит на воде и не тонет. Я ставил себя вертикально, делал руки «по швам» и только колыхался, оставляя на поверхности нос для дыхания. Так прошло часа два, пока не стемнело. По темноте снова совершили круг по отелям. Круги делать удобно. Все гостиницы, включая комнаты отдыха на морском и железнодорожном вокзалах, обходишь в течение часа. В 11 вечера нервы не выдержали у администратора гостиницы "Челюскин", и она нас разместила до утра. Мне достался номер с ненужными телевизором и холодильником, Георгию Рустайлину достался номер без окон.


24 августа.
Утром оформили пропуска в ПРИМ ЦКБ и Дальзавод. У причальных стенок завода, как и год назад, стояли многие десятки, может сотни военных и гражданских кораблей, подводные лодки и большинство из них те, которые мы с Василием видели. Тут же на текущем ремонте стояли "Чумикан" и "Спасск". Их надо было осмотреть, а в ЦКБ создать компоновочные чертежи. Но чтобы делать - надо жить. А жить было негде. В штабе Тихоокеанского флота, здесь же на берегу Золотого рога, получили бумагу - направление за подписью начальника штаба флота начальнику гостиницы краснознамённого ТОФ с указанием, принять нас во что бы то ни стало. Но кто такой начальник штаба Тихоокеанского флота в расцвет застойного времени по сравнению с начальником гостиницы. Послал он нашу бригаду...
По Ленинской улице проходит главная трамвайная линия. Бригада наша сидела на скамейке на Ленинской у начала Дальзавода и предавалась нестройным мыслям, склонявшимся к одной. А не уехать ли домой, раз начальство о нашем пребывании не позаботилось. Но начальство сидело рядом и молча покуривало.
- Слушай, Георгий, - сказал я, - ведь кроме Советской власти у нас ещё есть и партийная власть. И если советская власть не понимает важности нашей работы и не желает устроить наш быт, давай обратимся к партийной. КПСС ведь правящая партия, и сама провозглашает, что «она за всё в ответе». А член партии в нашей бригаде только ты. Нужны мы будем нашему главному без документов!?
Рустайлин молчал. Здание горкома было в сотне метров.
- Пойдём? - кивнул я в сторону горкома.
Остальные коллеги на меня смотрели со скептическими улыбками.
«А я беспартийный», - сказал я сам себе и в пустое пространство, поправил галстук и пошёл в сторону городского комитета КПСС г. Владивостока. Милиционер партбилета не спросил и показал второй этаж.
- По какому вопросу? - спросила секретарь в приёмной.
- По государственному.
Но не успела секретарша пройти с докладом, как из кабинета вышел САМ, небольшого роста и совершенно невзрачный человек. И, не дожидаясь моих слов, заявил, приподняв руку над головой:
- Я не могу, мне надо срочно в крайком, - и вылетел из приёмной. - Зайдите часа через два, - всё же успел сказать мне секретарь горкома из дверей. И скрылся.
Два часа меня не устраивали.
- Где у Вас крайком? - спросил я у секретарши.
- Через улицу и наискосок.
- Что ж, пойду в крайком, - сказал я ребятам по возвращению. - Есть же там оборонный отдел. Да и недалеко, всего-то улицу перейти. Рустайлин поднялся и пошёл со мной. Через полчаса нас принял зам. начальника оборонного отдела, посмотрел документы с печатями Средьмаша и сказал, что устроить пять человек в гостиницу - раз плюнуть. Но застой есть застой. Через полчаса непрерывных звонков и разговоров с гостиничным комплексом на лбу у партийного чиновника появились капельки пота. Поселить по звонку крайкома не желали ни городские, ни ведомственные, ни заводские гостиницы.
- Позвоните мне часов в пять, - напутствовал он нас, когда мы покидали его кабинет.
- Был четвёртый час.
- Надо отмечать командировки и в аэрофлот. А из дома через ЦК забронировать этаж в центральной гостинице с видом на море, - стараясь скрасить грустную ситуацию, невесело шутил Вася Суматохин. Его и отправил на завод Рустайлин отметить командировки об убытии без даты выезда, а сам пошёл звонить в штаб флота. Дежурный по штабу уже знакомый с нами капитан второго ранга, предложил переночёвать, а в принципе и жить, сколько желаем, на плавбазе, которая пришла в ремонт и стояла у стенки напротив памятника партизанам. Командовал ей старшина с тремя матросами. Старшина выделил каюту с тремя двухэтажными койками и тюфяками. Сели. Пришёл матрос, молодой и тихий:
- Так старшина сказал, что каюта без замка, вещи не оставляйте. Вам ещё и простыни нужны. Может и будут. Не обещаю. - И ушёл.
- Никто ничего не обещает, все говорят - давай, - хмыкнул Гена Обеднев и предложил пойти за вещами. – И так весь день в брожении без обеда. И есть, и спать хочется.
Сходили за вещами, купили еды и вина. В гастрономе на Ленинской улице, вспомнив прошлогодний опыт, я попросил выбрать продавщицу три самых крупных копчёных селёдины с икрой. И она выбрала!
В каюте было грязно, простыней матрос не принёс, и никого из дежурного состава плавбазы видно не было. Выпили по 150, съели вкуснейшую, только что прокопчёную тихоокеанскую селёдку. На меня навалилась сбивающая с ног усталость, и я прилёг на тюфяк. Рустайлин с ребятами ушёл. Через час все вернулись и подняли меня, задремавшего. Крайком поддержал честь мундира и устроил бригаду в общежитии переподготовки партийных кадров. Находилось оно в районе "первой речки" (так микрорайон обзывался). Это было остановок пять на трамвае в направлении аэропорта. Общежитие квартирного типа, просторная комната с тремя кроватями и вторая с двумя, ванна, душ, кухня, вид на Амурский залив, который был в десяти минутах ходьбы с не очень загаженным берегом, что позволяло найти место, чтобы посидеть и искупаться. Не дожидаясь ужина, я полез под душ и принялся за еду в чистом состоянии. А потом сразу в чистую мягкую постель, какой не видел четыре недели. И проспал до утра без сновидений.

26 августа .
Работа круглосуточно, на кораблях, в ЦКБ, в гостинице.
1 сентября.
Работа, работа. Глубоким вечером чарка для спокойного сна, и утром снова работа до вечера.
3 сентября
Купили билеты до Москвы на седьмое число. «5 и 6 число предполагается для отдыха на море и для разграбления Владика», - объявил Суматохин.
Владивосток был разграблен каждым по возможности. Отдавший все деньги на отпуск женщинам, я ограничился двумя баночками икры и куском чавычи килограмма в два семужного посола. Два дня курорта были совсем незначительным подарком за авральную работу, хоть и очень приятным. Мы выезжали на городской пляж под гостиницу «Челюскин». От мыса «Песчаный» на другом берегу залива дул мягкий ветерок. А у нашего берега набегали волны до полутора метров высоты. Я качался на волнах часами как в люльке. На берегу мороженое, лёгкая еда и снова в воду.
В ночь на седьмое к городу прорвались осколки циклона, бушевавшего на Сахалине, и ударили проливным дождём часа на полтора. Сразу посвежело и костюмы, надетые по случаю отъезда, совсем не давили на плечи.
8 сентября.
Борт самолёта ИЛ-62. Маршрут Хабаровск - Москва. Высота 10000м. Под крылом прозрачное безоблачное пространство. Пересекаем пространства Сибири. Под крылом голубая и зелёная тайга с реками, озёрами, горными хребтами. Редкие проявления человеческого присутствия...
Из Владивостока самолёт шёл с посадкой в Хабаровске. Остановка была не без приключений: такой уж наш аэрофлот. Наш самолёт неожиданно отдали на другой рейс. Начались хлопоты, но к счастью, обошлось. Дали другой самолёт, задержав лишь на час. Неизвестно только, летят ли с нами наши вещи. Правда, мой кейс всегда со мной. Бессонная ночь и трепыханье в Хaбаpoвскe приморили. Да и Москва нас ожидала без привета. Билеты в Горький так и не были забронированы. Ждёт ли кто меня дома - тоже неизвестно. Чтобы не думалось, мы с Георгием достали припасённую и уложенную в кейс четвертиночку с балыком кетовым, выпили, закусили, добавили к сему несложный аэрофлотовский обед и задремали. Впереди нам были нужны всего-то только две мягких посадки. Путешествие заканчивалось.

Ш.
ХРОНИКА.
1979. Исламская революция в Иране. Захват американского посольства.
1979. В г. Свердловске (Екатеринбург) в марте месяце из секретных лабораторий закрытого биологического института «девятнадцатого городка» вырвалась наружу сибирская язва. Город и окрестности были в панике. Медицина не знала способов борьбы, так как в природе такого вида язвы не существовало. СМИ молчали, люди умирали. Сугробин был спустя год в командировке в Свердловске, и жена его школьного приятеля Струбалина Тамара, врач, рассказывала, как она воевала с бедой.
1979. Индюки решили отдать интернациональный долг и ввели советские войска в Афганистан.(11)  Воинские части состояли из советских людей, которые никогда и ничего ни у кого не занимали, и никому не были должны. 15000 убитых, 50000 искалеченных и несметное количество ни на что истраченных полновесных рублей стоила война государству и народу. И вместе со строительством практически не нужного БАМа, подорвала экономику страны. Воплощающим план Кеннеди оставалось только подтолкнуть, пришедшего к власти в 1985 году Горбачёва, начать алкогольную войну. И «великий, нерушимый, могучий» Советский Союз встал на четвереньки без единого выстрела в сторону противника.
1979. Вышел на экраны первый советский боевик «Пираты двадцатого века»,
1979. 21 декабря исполнилось сто лет со дня рождения И.В. Сталина. Дальнобойщики всей страны весь год ездили с портретом Сталина на лобовом стекле.
1980. Индюки лишили гражданства и выслали из страны Василия Аксёнова12 писателя, автора тепло принятой современниками повести «Коллеги», романа «Звёздный билет» и др. И совершенно зря подняли его этим на пьедестал. Аксёнов не был владетелем умов и популярностью особой не пользовался. К тому же, в период с 1971 г. по 1979 г., из Союза было выпущено «по – доброму» до семисот тысяч евреев. И тут, как говорится, «одним больше, одним меньше». Гражданство Аксёнову вернули в 90 – м году.
1980. Советская подводная лодка К – 324 достигла Северного полюса.
1980. Академик А.Д. Сахаров, увлёкшийся поисками справедливости, был ограничен в перемещении по стране и выслан в г. Горький под гласный надзор. В Горьком ему предоставили благоустроенную квартиру на первом этаже бесплатно, с телефоном. Но в одну комнату подселили партийную наседку, а под окнами поставили фургон с надлежащей аппаратурой, и с постоянно дежурившим сотрудником КГБ. Частым гостем у него была его новая жена Елена Боннарт.
1980. В Москве состоялись летние Олимпийские игры. Из–за введения советских войск в Афганистан США, Япония, ФРГ и ряд их сателлитов на олимпиаду не приехали. А сами утверждают со всех трибун, что спорт вне политики!
1980. Умер Владимир Семёнович Высоцкий. Страна была в неофициальном трауре.
К началу восьмидесятых дрожжевым тестом расплылась невероятная тяга власть предержащих к жизни по образцам олигархического общества запада. А с ней коррупция, прямые экономические преступления под прикрытием органов, предназначенных для борьбы с этими преступлениями.13

1V.
Очередной июль. На стареньком безотказном трудяге ИЛ-14, принадлежащем НИИ, бригада в составе восьми человек под руководством Л.И Сугробина спецрейсом летит на Камчатку. Самолёт летит проторенными воздушными трассами над великой транссибирской железной магистралью. В маршруте обязательная посадка в Улан – Удэ. Там экспедицию ожидает представитель института с комплектом деталей для доработки вертолётов, подготовленным заводом – изготовителем вертолёта Ка – 25.

Дневник инженера Сугробина.
11 июля.
Я был последним по маршруту служебного автобуса, который отвозил бригаду от института до аэропорта. Лена была свободной в этот день и поехала провожать меня в аэропорт. Она не предполагала, что её муж вернётся только тридцать первого декабря. Была разговорчива и приветлива со всеми. Второй пилот глаз от неё не отводил. А когда уже летели на автопилоте, вышел в салон, подсел ко мне и спросил: «Как это ты оставляешь на месяцы такую…?» «Муж кажется женщине лучше, когда он вдали от неё, и ей есть с кем его сравнивать», - отшутился я.
Вечером перед вылетом мы с Леной тихо сидели дома за бутылкой венгерского «Деброя». Алочки, уже студентки второго курса, дома не было.
- Совсем недавно мы с тобой отметили три года со дня нашей первой встречи у Курмышова, - сказал я, поднимая бокал. – Это немалый срок для нынешних семей. И у нас с тобой поводы были. Помнишь, как в том году ты провожала меня в Закарпатье?
- Ой! Не говори ерунду, - сморщилась Лена. – Я тебя люблю, а всё остальное такая накипь, что я никогда ничего не помню.
- Счастливая ты, Леночка, что не помнишь.
- О чём ты, мой дорогой! Мне просто всегда не хватает тебя, когда ты уезжаешь. Я не так сказала. Я просто чувством чувствую, что ты рядом, а очнусь наяву, тебя нет. Я всегда с тобой. Ты дал мне новую жизнь, освободил от прошлого тяжёлого наследия. И я только с тобой.
- Дай – то бог! – сказал Леонид и поднял бокал. – За возвращение к родному очагу.
Лена выпила вино, перебралась на колени к мужу, обняла и долго сидела, положив голову ему на плечо, и слезинки выкатывались из её глаз и высыхали.

Самолёт вёл ветеран войны, боевой лётчик, водивший в войну Дугласы. После взлёта он вильнул в сторону института, на небольшой высоте прошёл над корпусами НИИ и газанул обоими моторами, как бы прощаясь. И только после этого стал набирать высоту. Первая остановка на дозаправку планировалась в Свердловске. Наш экипаж полностью летающий, как в ОГЭ щтаб плавающий. Командир, второй пилот, штурман, радист и четыре механика. Самолёт летает по непредсказуемым маршрутам, и техническое обслуживание его в аэропортах Аэрофлотом не производится. И обслугу самолёт возит с собой. Восемь человек экипажа, восемь пассажиров. В Свердловск прилетели вечером.
Весь личный состав вышел в вокзал. Командиры скрылись и, вернувшись через полчаса, доложили нашей группе, что их не заправляют. «До утра, - сказал командир Сугробину, и экипаж расстаял в густой толпе аэровокзала «Кольцово». Проверить слова лётчика было невозможно.
Экипаж спал в ночлежках Аэрофлота для сотрудников Аэрофлота. Бригада сотрудников НИИ, которую этот экипаж обслуживал, болталась до утра в переполненном вокзале без сна, и какого – либо отдыха. Рейсы при вполне нормальной погоде задерживались, и в порту скопилось такое количество ожидающих пассажиров, что и постоять, прижавшись к стенке, было невероятной удачей. Наш самый молодой монтажник забрался на крыши двух спаренных телефонных будок и спал, попросив не оставлять его.
12 июля.
Утром, как только бригада и пилоты встретились, я отвёл заслуженного пилота в сторонку и предупредил негромко, что он меня везёт первый раз и не знает меня. А я испорчу ему самолёт, если он попробует бросить пассажиров ещё раз. «И делай сейчас первую остановку в любом порту, где солнце и тепло. Мы купим водку, еду и поспим на травке». Командир самолёта не стал возражать и кивнул. Подходящей остановкой оказался Омск. Бригада по изложенной программе провела время отдыха.
13 июля.
В Улан – Удэ прибыли ночью. Байкал промелькнул, чернея ровной гладью среди окружавших гор. На вертолётном заводе комплектовал детали и встречал самолёт сотрудник моего отдела Коля Харламкин.
- Третий день с утра в аэропорт приезжаю вас встречать, - сказал он при встрече.
Доставка груза с завода и передача заняла день. С утра я выехал посмотреть на город, в котором оставил частичку своей юности. На площади Советской всё также стояли гостиница и театр оперы и балета. В небольшом кафе подавали позы. Бутылка тонизирующего напитка «Байкал» и три штуки больших, сваренных на пару, мешочков из теста, наполненные рубленой бараниной напомнили навсегда ушедшее время. Вспомнились девчонки с которыми дружил. В отделении связи написал и отправил открытку Катеринке с приветом из её родных мест.
В Забайкалье мы садились в аэропортах с экзотическими названиями и ночевали в аэрофлотовских общежитиях всем составом вместе с экипажем. Сначала была Тогдамыгда. В Тогдамыгде командир посадил самолёт из–за надвигавшейся по всему горизонту грозовой опасности. И гроза бушевала полночи. Далее Магдагачи. Уютные и привлекательные по – своему местечки, построенные до войны, когда пассажирской авиации почти не было. Все постройки были деревянные, и в ночлежных комнатах стояли старинные кровати с панцырными сетками, прогибавшиеся от длительного пользования до пола. Самолёт продолжал лететь над железной дорогой. Прошли Благовещенск, Биробиджан. Об этом сообщали пилоты, выходившие в салон покурить.
Биробиджан и еврейская автономная республика вызвали в памяти байку, а может и правду, об образовании республики. Известный еврей Соломон Михоэлс14, вхожий к И.В.Сталину, в приватном разговоре попросил кормчего создать для евреев республику в границах Советского Союза. «И где бы вы хотели компактно разместиться?» – спросил Сталин. «На полуострове Крым», - скромно ответил Михаэлс. «Мы подумаем над этим вопросом, товарищ Михоэлс», - ответил Сталин. И через короткое время республика была создана в Хабаровском крае на Амуре.
Всем это кажется немного смешным, немного нелепым. Однако, добравшись до десятого года ХХ1 века, история вынуждена констатировать, что мысль Михаэлса была глубока. Было бы создано еврейское государство в Крыму, и татарам там было бы делать нечего. И Турция бы перестала плести мелкие интриги и вынашивать мечту о возвращении Крыма в мусульманский мир. И Украине Хрущёв бы не мог ничего передать, и дружба из–за этого бы двух народов не ломалась. Крымские берега были бы фешенебельно обустроены, и жители России не маялись бы на раскладушках под абрикосами, обогащая крымских частников.
Но и у кормчего мысль была неплоха. Организуйся всемирное еврейское государство на берегах Амура и китайцам пришлось бы задуматься, прежде чем рисовать карты с «исконно китайскими» землями на левобережье Амура. Еврейские политики тактично бы указали Пекину, что Китай, построив великую китайскую стену в пятнадцать тысяч километров, сам отгородил себе территорию от стены до тёплого моря. И на северные территории совсем не претендовал. И у теперешних российских властителей не болела бы голова о китайской тихой экспансии. А поскольку весь западный мир жаждет разделения российской Сибири и Дальнего востока на территории, подвластные сильным мира сего по так называемой «справедливости»,15 то к середине ХХ1 века карта этих мест может серьёзно измениться.
Но самолёт летел над Биробиджаном в восьмидесятом году и ни у кого, даже у китайцев, мыслей не было, что через десять лет великий и могучий рухнет. Сугробин летел укреплять могущество своей Родины. За Биробиджаном маршрут отклонился от железной дороги, и прошёл севернее Хабаровска прямо до Николаевска на Амуре. Там, в небольшом аэропортовском ресторанчике устроившемся в рубленом деревянном здании, очень вкусно и недорого поели. Через Охотское море прямо на Петропавловск командир самолёт не повёл. На очередную ночёвку прибыли в Магадан.
15 июля.
Аэровокзал в Магадане ничем не напоминает о городе зеков. Современной архитектуры из стекла, алюминия и бетона, он был родным братом любому провинциальному аэровокзалу Советского Союза. Гостиницу аэрофлотовскую командир на весь состав не пробил, и все шестнадцать человек устроились на ночлег в салоне родного самолёта. С восходом солнца самолёт дозаправили. И командир повёл его над береговой кромкой к полуострову Камчатка, Через пять с половиной суток экспедиция прибыла в аэропорт Елизово. Экипаж самолёта пожал членам экспедиции руки, и скрылся в аэрофлотовских трущобах. Далее задача экипажа состояла в передаче вертолётной части спецгруза от вертолётного завода и наиболее эффективном разграблении рыбных закромов полуострова по заказам руководства и удовлетворения личных интересов.

17 июля.
Капитан–лейтенант Богородский Геннадий, зам. начальника радиотехнического комплекса корабля «Чажма», был дежурным офицером при штабе в день нашего прибытия. Высокий красивый офицер двадцати восьми лет с большим чувством юмора, принял нашу команду и разместил на «Чукотке» в двух каютах вертолётчиков на корме рядом с вертолётной палубой. Он был уже назначен куратором работ от ОГЭ и проявлял радушие с первых минут знакомства. «Чажма» стояла в ремонте на заводе ВМФ в посёлке Сельдевой в нескольких километрах от Приморска. Комплекс СКа лежал в ящиках на военных складах в Елизове под крылом старшины Тихолаза. Бригада прибыла в четверг, и впереди были выходные. Богородский предложил начать работу с отдыха на озере. Народ измучился за неделю полёта и предложение, следуя дипломатическому этикету, было с благодарностью принято.
Камчатку тогда снабжали бараниной напрямую из Австралии. В магазинах висели крупные жирные туши. Такие бараны в России не росли. Вася Суматохин называл их кенгуру и убеждал вслед за Козьмой Прутковым16 не верить написанному на ценниках. «Ведь как ошиблась старушка, прочитав на двери сарая слова из иксов и игреков, - говорил Вася. – Открыла дверь, а там оказались дрова». Но чтобы не говорил Суматохин, шашлыки из австралийской баранины получались превосходные. Озеро находилось в двух километрах от центра Приморска. Низкий болотистый берег с редкими твёрдыми полянками и такое же неглубокое зыбкое дно под водой. Было тепло от солнца, тепло от вина и шашлыков. И дружелюбия. И все от отличного настроения прыгали в прозрачное озеро. Добрые отношения со средним звеном ОГЭ были налажены.
Для переброски комплекса на Камчатку НИИ зафрахтовал военно – транспортный самолёт АН – 12. Суматохин и Сугробин обеспечили погрузку в аэропорту «Стригино». После чего Сугробин улетел на своём самолёте с бригадой, а Суматохин был вынужден задержаться на неделю.
25 июля.
Вечером прибыл Василий Суматохин.
- Я сегодня на базе у Тихолаза всё перепроверил. Завтра надо направлять грузовики, сказал Суматохин, явно гордясь тем, что сразу включился в работу.
- Нет никаких вопросов, - сказал Богородский, с которым я связался по радио.
Пять рейсов грузовика «Урал», и на третий день с начала работ по перевозке вся техника находилась на борту «Чажмы»


3 ноября.
Прошли три с половиной месяца. «Чажма» стояла отремонтированная на военно-морском заводе. Главной работой был капитальный ремонт главной машины: меняли цилиндры и всё остальное.
 С началом наших работ работ бригада покинула временнное пристанище на «Чукотке» и разместилась  в городской гостинице Приморска вблизи от дома офицеров. Кроме первого десанта, прибывшего на ИЛ-14 и вслед за ним Суматохина, в августе прибыл Рустайлин и принял руководство работами на себя К сентябрю он вызвал трёх инженеров-наладчиков. На «Чажму»  мы ездили как на работу по пять дней в неделю.
Понимая обстановку, экспедицию мы оснастили всем необходимым инструментом и материалами. Только сварочные работы заранее обговорили и возложили на ТОГЭ. И всё же без неожиданностей не обошлось. Когда стали примерять установку аппаратуры на вертолёт по максимальной комплектации на работу с четырьмя частотами, то оказалось, что цифровая стойка,устанавливавшаяся за креслом штурмана не может встать из-за проходящей рядом теплоотводной трубы. Труба была из тонкостенной нержавейки с замысловатыми изгибами. Искали трубу вместе со специалистами завода две недели. И на заводе по моему эскизу трубу изогнули и поставили вместо штатной на отобранный вертолёт для испытаний. 
Экспедиция к ноябрю также закончила все монтажные и пусконаладочные работы. Все монтажники и наладчики были отправлены по домам. Оставшиеся сотрудники НИИ для сопровождения испытаний  в морских условиях перешли на «Чажму»  в середине октября и стали обживать отведённые каюты и готовиться к походу.
   Времени для проведения работ  было достаточно. «Чажма» должна была выйти из завода к 1 ноября.  Поэтому все работы выполнялись обстоятельно, качественно с полной выверкой документации. И под непосредственным присмотром корабельных специалистов Геннадия Богородского и Виктора Циркова. Все наши сотрудники быстро приобрели статус постоянных посетителей корабля, завели знакомых  и вахтенные офицеры у трапа приветствовали их как своих.

 В вертолётной части кропотливо работали с августа месяца специалисты вертолётного завода, дорабатывая боевые машины. Доработка никак не влияла на их боевые характеристики. Только в паспорта на машины было введено предупреждение на первой странице. «При плановых ремонтах такие – то устройства не снимать!» Через заместителя командующего ОГЭ по измерениям Владимира Литвинова наладили добрые отношения с руководством завода

  Экспедиция хорошо работала и хорошо отдыхала в выходные дни. Завод имел на реке Паратунка лучшую на полуострове базу отдыха на термальном источнике. И по договорённости между нашим командованием из ВМФ, руководством завода и его профкомом, нашей бригаде на выходные дни выделялось по пять - десять бесплатных путевок без кормления. И мы отправлялись поутру в субботу до вечера в воскресенье. База была в пятнадцати километрах от Приморска. Река Паратунка течёт с гор и впадает в Авачинский залив между Приморским и Петропавловском. Там где санаторий, там термальные воды вышли на поверхность и образовали озеро, тёплое и зимой и летом. Но долго никто не предполагал, что вдоль всего наземного русла реки, течёт подземная Паратунка, горячая Паратунка. А когда об этом разузнали, то стали бурить скважины. Так по течению реки и образовались базы отдыха с термальными родоновыми источниками. Это был кайф, и настоящее санаторное лечение. Вода менялась в бассейне ежесуточно. Живописные склоны также живописно были уставлены деревянными вигвамами, каждый на 6 – 8 спальных мест со столами для пиршеств. По реке Паратунке, как и по всем камчатским рекам и речкам гуляли и нерестились все виды красной рыбы и вся прочая рыба. В пятницу наши дневальные закупали мясистые части барана, заквашивали шашлык и закупали всё необходимое для двухдневного существования.
И отправлялись на рейсовом автобусе иногда в пятницу вечером, не дожидаясь субботнего утра. Если кто-то по нужде уезжал в город, то приезжал на базу через Елизово. На базе брали у краснофлотцев пару рыбин с икрой, готовили парную слабослёную икру и закусывали в удовольствие бутербродами из целого ломтя белого хлеба, масла и икры на нём в полпальца толщиной. А потом варили уху, жарили шашлык. И между приёмами еды и вина, проводили часовые сеансы в бассейне. Термальные воды очень помогли всем сохранить здоровье во время пребывания в Вилючинске, и ещё на долгие месяцы. Чего сотрудники экспедиции никогда бы не получили в России, они с лихвой получили на Камчатке. Снег ли, дождь ли. К концу сентября, погода регулярно начала показывать восточный нрав. В бассейне всегда было тепло и в вигвамах уютно. В Петропавловск Сугробин ездил, когда хотелось выпить пива или по необходимости общения с вертолётчиками. И всегда возвращался из города и от вертолётчиков через морвокзал. В Горький к Лене отправлялись письма регулярно раз в две недели, как договаривались. Она в своих письмах не распростанялась о своей жизни, и заканчивала страничку стандартно – люблю, целую, жду.


Дневник инженера Сугробина.
Перед праздниками Октябрьской революции в Приморск прибыли члены межведомственной. Комиссии. Выход корабля был назначен на 10 ноября. Отремонтированную капитально главную машину прокрутили и признали годной к эксплуатации. Офицеры перевезли в каюты домашние заготовки на длительный поход. Меня из каюты флагмана перевели в постоянную, на главной палубе рядом с баней. Рустайлин в честь окончания большой работы предложил провести праздники в Петропавловске. Начальник штаба сделал письмо в центральную гостиницу с просьбой принять. Конр – адмирал Краснов распорядился выдать нам ПАЗик и мы, приняв в компанию нашего представителя заказчика и некоторых из прибывших членов комиссии, отправились отдыхать

17 ноября.
Ордена недаром нам страна вручала.
Я не знаю, за что дают ордена, когда нет боевых действий, и не льётся кровь Обычно всё проходит по одному сценарию. На доске объявлений предприятия появляется плакат с текстом поздравления награждённого имярека «за большие заслуги или вклад». И всё. В результате награждённые не вызывают восхищения у окружающих и ордена не носят. И упоминают о своих наградах лишь в анкетах или при получении каких – нибудь льгот по старости. Но в «жизни всегда есть место подвигам», сказал мудрый, и подвиги совершаются людьми, которые не думают, что совершают подвиг. И уж совсем не думают, что их поступки заслуживают награды. И наград, за редким исключением, люди, совершившие настоящие подвиги, не получают.
«Чажма», готовясь к походу, собиралась пойти на закачку топлива. Главная машина мягко запустилась и ровно работала. Капитан подал команду «С якорей сниматься». Но боцман не успел послать команду на якоря, как внутри корабля послышался непонятный скрежет и шум работающего двигателя прекратился. Оказалось, что у главной машины, капитально отремонтированной и принятой в эксплуатацию, заклинило цилиндры. Как разбиралось с таким форс-мажором командование ТОГЭ и командование ТОФа сотрудникам НИИ было неведомо. Но то, что Москва строго приказала командованию ТОГЭ обеспечить испытания в назначенные сроки, это было ведомо. А сроки были просты - до приближающегося Нового года.  Порядки в министерстве обороны нам были известны.И командованию океанографической экспедиции хороших снов в эти дни определённо не снилось.
 Энгельс Краснов предложил Рустайлину перебросить аппаратуру на аналогичный корабль «Чумикан», пришедший из похода перед праздником. На оборудование «Чажмы» экспедиция НИИ затратила почти четыре месяца. Монтажники и наладчики были отправлены домой. В наличии был член МВК и руководитель испытаний Рустайлин, начальник лаборатории Суматохин, инженер – испытатель Гена Обеднев, борт – инженер испытатель Пискунов Володя, он же Максимыч и начальник КО Сугробин.

- Полный форс – мажор, - сказал Суматохин в ответ Рустайлину на его вопрос что будем делать. Вся группа вместе с нашим представителем заказчика сидела вечером девятого числа ноября месяца в каюте Рустайлина на «Чажме» - Есть предложение вернуться в институт, срочно организовать изготовление монтажных частей и кабелей и в январе вернуться. И если «Чажму» не восстановят, делать переброску комплекса на «Чумикан».
- Твоё мнение, Леонид Иванович, - спросил Рустайлин.
- Суматохин прав во всём. И если возьмёмся за переброску сами, то за наш успех орденов нам не дадут, а в случае неудачи тебя будут долго помнить во всех перекрёстках и госпремия для тебя закроется навсегда. За то, что сделали проект переоснащения, выиграли годы и сохранили для страны хрен знает сколько десятков или сотен миллионов рублей, мы получили три раза 40% квартальные премии и только. И у нас нет монтажных частей. А без них даже антенную мачту на «чайник»18 не представляю, как поставить. И как всё остальное установить и закрепить.
- Ты здесь главный конструктор, тебе и решать. Что тебе надо, чтобы к двадцатому ноября комплекс стоял на «Чумикане»?
- Наш экспериментальный цех и медаль «За отвагу».
Все засмеялись.
- Ты, Лёня, давай по серьёзному. Госиспытания должны быть закончены в этом году. Госкомиссия на месте. Краснов и комиссия сидят и ждут нашего решения.
- Комиссия-то что. Она ни за что не отвечает. А вот командованию ТОГЭ не сладко придётся. Всё это мне понятно. Но и я цилиндры не заклинивал. И самое лучшее, это принять предложение Суматохина, потому что,  повторяюсь. ни благодарностей, ни наград за победу мы не получим. Зато пинков в случае неудачи, наполучаем на десять лет вперёд.  Но если примем решение «Рискнуть!», мне на «Чумикане» будет нужно полтонны, а может и больше стального проката разного из швеллеров, уголков, листов,труб, а также трёх-четырёх квалифицированных электро и газосварщиков и полдюжины крепких матросов. Демонтаж аппаратуры на «Чажме» пусть ведут Суматохин с Обедневым, а Пискунова отправите со мной. Антенные кабели на «Чажме» снимать и прокладывать на «Чумикане» в первую очередь. На «Чумикане» демонтаж первого поколения начинать немедленно и закончить к утру. И все работы начинать сегодня с вечера и не прерывать ни на час, пока всё не закончим. Кстати, и нашего майора задействуйте в любом виде.
- Как вы смотрите на дело? – Рустайлин посмотрел на Обеднева и Пискунова.
- Из Свердловска спец по вычислительной машине прибыл. Пусть машину берёт на себя, - сказал Гена Обеднев
   Я готов, - просто сказал Максимыч.
   Согласен,- сказал майор.
   
В кают–компании «Чумикана» за командирским столом сидел Капитан(Фёдор Павлович Попов), его зам. по измерениям, Литвинов, Рустайлин и Сугробин. Капитан был раздражён и матерился, выслушивая приказ о проведении испытаний на его корабле. Его можно было понять. И кораблю, и команде требовался отдых после длительного похода. Потом, понимая, что приказ придётся выполнять, спросил у Рустайлина, что он должен сделать.
- Рассказывай, Леонид Иванович.
Сугробин изложил коротко и понятно. И добавил: «Боевые рубки освобождать от старого комплекса надо начинать немедленно».
- Для переброски техники «Чажма» и «Чумикан» выделяют катера. Подготовьте к работе грузовые стрелы, - прибавил Литвинов, довольный, что сложный вопрос начал решаться спокойно.
   Пойдём, зам., - сказал Капитан. – Взглянем на объём работ. Вместе с представителями.
   
«Безумству храбрых поём мы славу!»19 За трое суток я спал не более пяти часов. Матросы под руководством Максимыча ещё демонтировали и выносили из боевых рубок оборудование прежнего комплекса. А три сварщика все вместе и по очереди сменяя друг друга, уже срезали ненужное, изготовляли газорезаком детали по клочкам эскизов, набросанных мной, и приваривали их электросваркой к палубе и к стенам боевых постов по моим указаниям. Рулетка, линейка, уровень и комплект монтажных чертежей только то и были в моём распоряжении. На приваренные основания немедленно устанавливалась аппаратура, мачты, антенны. Суматохин, Обеднев, Пискунов и спец по вычислительной машине из Свердловска с нижегородской фамилией Арзамасцев, крутили гайки. Рустайлин с представителем заказчика подсоединяли кабели и жгуты. Не реже двух раз в день на судне появлялся Литвинов. Межведомственная комиссии проводила время в Петропавловске по интересам. К концу третьих суток все монтажные детали и узлы были изготовлены моими сварщиками, приварены на нужные места, и были полностью годны для установки и закрепления всего комплекса аппаратуры. Я поблагодарил моряков. Потом показал Рустайлину все подготовленные и уже задействованные объекты, отлил у Максимыча из канистры полстакана спирта, взял банку тушёнки и ушёл в свою каюту. Проснулся через пятнадцать часов.
Прошло семь дней. Комплекс был смонтирован, зачищен, проверен и сдан представителю заказчика для проведения государственных испытаний в условиях океанического плавания. «Чумикан» ушёл в южные широты только на десять дней позднее срока, запланированного для «Чажмы».

25 декабря.
«Чумикан» проходит Сангарский пролив.За Японским морем родная земля. В походе корабль вместе с аппаратурой побывал в самых жестких морских условиях. Густые туманы, зыбь, бортовая и килевая качка, и двухсуточное пребывание в осколке урагана девятибального уровня по двенадцатибальной штормовой шкале. Рустайлин работал бортоператором на вертолёте, который поднимался ежедневно в течении десяти дней, и иногда по несколько раз в день. Авиамеханики, намеревавшиеся погреться под южным солнцем, были в мыле и не чаяли, когда эта маета закончится. Суматохин с Обедневым принимали информацию и распечатывали магнитофонные ленты на ЭВМ. Я по вечерам оформлял протоколы испытаний. День проводил в бассейне и на шлюпочной палубе с ковриком, восполняя под тропическим солнцем подизносившееся здоровье.
Испытания закончились положительно по всем пунктам программы, и «Чумикан» шёл во Владивосток становиться на профилактику на «Дальзаводе».
В это же время пришло сообщение о присвоению коллективу учёных и инженеров Государственной премии за разработку и внедрение аппаратуры спецконтроля. Среди них были два руководящих сотрудника нашего института.20 Наш коллектив командованием ТОГЭ был награждён военно – морскими знаками «За дальний поход».

СНОСКИ.
1 И.Г. Григоренко, генерал – майор, длительное время обследовавшийся в психиатрических медицинских учреждениях за нелестные отзывы о руководстве партии и страны.
2 Строчка из стихотворения Алешковского: «Товарищ Сталин, Вы большой учёный, в языкознанье самый корифей. ..»
3 Грузинскиё социал – демократ, лично известный В.И.Ленину. Поддерживал партию большевиков грабежом банков
4 Камов Николай Ильич – генеральный авиаконструктор оригинальных маневренных вертолётов без толкающего винта. В СССР эти вертолёты использовались военно – морским флотом. Армия была оснащена вертолётами конструкции Миля Михаила Леонтьевича, созданными по стандартной схеме. с толкающим винтом. Разработанные в семидсятых годах в КБ Камова совершеннейшие ветолёты «Чёрная акула» и «Аллигатор» на вооружение росийских ВВС так и не поступили.
5 «Маршал Неделин» вошёл в строй в 1985году. «Маршал Крылов» в 1989 году. Первый корабль был назван именем маршала артиллерии Неделина, который погиб на космодроме Плисецк 24 октября 1961 года при взрыве ракеты за несколько минут до старта. Тогда погибло 124 человека.
6Строчка из стихотворения неизвестного поэта – зэка конца сороковых годов из лагерей, переданная зэком – музыкантом Оскаром в школьные годы Сугробина. Тогда, чтобы государство выжило, всех ремесленников, крестьян, рабочих с приусадебными участками обложили налогами на всё. С яблони надо было сдать ведро яблок, с куста смородины банку ягод, с козы или коровы половину надаиваемого молока. Тяжёлое было время .Возможно, что зэку было даже легче, чем свободным работягам. Полный текст:.
«Ну, настали времена!     Русский ум изобретёт        Мимо чуда не пройдут.
Что ни день, то чудо.       К зависти Европы.              И, конечно, скоро
Водку гонят из говна –    Скоро водка потечёт           Жопы пробками заткнут,
Четвертинку с пуда.         Прямо в рот из жопы.         И обложат сбором.

7 ВТО – всесоюзное театральное общество
8 Лика Мизинова, женщина близкая А.П.Чехову. Злые языки поговаривали, что он уехал на Сахалин, чтобы не быть скованым брачными браслетами.
9 Солдатская байка гласит, что генераллисимус рекомендовал солдату, у которого нет денег на шкалик, продать подштанники, но после бани выпить.
10 Строчка из фольклорной песни.
11Сугробин в 1972 году вместе с другими мобилизованными производствениками тушил лесной пожар. И тогда-то ему и пришло сравнение руководителей заформализованной КПСС и чиновников с  индюками. Сравнение понравилось его друзьям и иначе в разговорах они и не говорили.  Индюки не понимали, что при оказании военной помощи другой державе надо точно знать, что обращающиеся за помощью руководители державы, крепко держат власть в своих руках. В Афганистане прокоммунистические группы крепкой власти не имели. СССР вляпался в Афганистан ничего до конца не понимая в симпатиях и антипатиях существующих клановых группировок, вляпался в военные операции в страну с совершенно неграмотной и самой обездоленной в мире массой населения, которую можно было повернуть в любую сторону опытным в деле обмана предводителям. И это происходило за десять лет присутствия советских войск неоднократно. И чтобы добиться своих целей, индюкам не надо было изворачиваться и подстраиваться под того или другого афганского вождя, а устанавливать откровенно и настойчиво власть по образу и подобию советской, как это было сделано в Средней Азии в 20 - 30 годы. И тогда бы пролитая кровь советских солдат была бы не напрасной.(Размышления автора)
12. Василий Аксёнов. По матери Гинзбург. По законам государства Израиль мог быть признан полноценным евреем и получить гражданство Израиля.
13 «Уважаемым людям можно было спецрейсом слетать в Берлин на выходные дни. Там на дипломатической машине совершить поездку в западный Берлин, купить весь дефицит, оттянуться в равлекательном заведении, и к понедельнику вернуться с покупками в Москву». Алексей Валентинович Митрофанов, депутат Госдумы нескольких созывов, выходец из номенклатурной советской семьи.
14 Соломон Михайлович Михаэлс (Вовси), латышский еврей, руководитель московского еврейского театра «ГОСЕТ», народный артист СССР(1939г.), председатель еврейского антифашисткого комитета, лауреат сталинской премии 1946г. Погиб в 1948 году в Минске при достоверно неизвестных обстоятельствах.
15 Со стороны западных политиков издавна и неоднократно заявляются претензии к территориям Севера, Сибири и Дальнего востока. Дескать, это несправедливо, что России захватила территории, наполненные нефтью, газом, лесом и прочими полезными ископаемыми. И это положение надо исправить, по справедливости разделив эти земли между странами мирового сообщества, которые не имеют в своих землях таких богатств. И рисуют карты, в которых для России оставляют земли Москвы и Московской области. Начал подобные карты рисовать в последнее время и Китай, подготавливая внутреннее общественное мнение.
16 Козьма Прутков, литературный персонаж братьев Жемчужниковых и А.К. Толстого из Х1Х века.
17 Строчка из стихотворения М.Лермонтова «На смерть поэта»
18 Жаргонное название круглой поворачивающейся башни на гироскопах, на которой проектом было предназначено стоять приёмной антенне .
19М. Горький. Песня о соколе
20 Государственные премии в Советском Союзе были учреждены взамен Сталинских премий и предназначались для награждения отдельных лиц и коллективов за выдающиеся достижения во всех областях науки, техники( в том числе и за внедрение в производство) и культуры. В технике к представлению на присуждении премии обыкновенно подавались творческие коллективы по максимальному разрешённому количеству человек. И в этих случаях, пока премии не будут присуждены руководителям предприятий и их замам, остальным участникам творческого процесса надеяться было не на что. И если по открытым темам знающий народ мог позлословить над лауреатами. То по закрытым темам и позлословить было невозможно. К тому же предприятия по премиям кооперировались. И если у кого – то в ближайшее время выдвижение работ на премию не предполагалось, нужных людей включали в список другого предприятия. Ведь всё просто. Как может руководить творческим коллективом человек, если он не лауреат! Поэтому нашему институту, выполнившему основные работы, в этот раз досталось только два места.(Прим. автора).