Это отрывок из очерка "Крещенные Океаном"
Оверкиль
17 сентября барограф начинает стремительно падать. Бакштаг левого галса позволяет идти по генеральному курсу, но также неумолимо ведет нас прямо в центр циклона. Ночью началось. К утру ветер 40 м/сек. Мы уже знаем, что это такое. Связанные концы вытягиваются за кормой. Ураган длится весь день. Затем, еще в течение полутора суток дует со скоростью 35 м/сек. Давно уже дрейфуем по воле ветра и волн. О продвижении по курсу пока и не думаем. Небрежность в связывании концов обернулась почти полной их потерей. Да, дома таких «веревок» днем с огнем не сыщешь — американский презент. Претензии предъявлены мне и Титову — узел, который раздался, завязывал кто-то из нас. Проглатываем «пилюлю», хотя каждый в душе уверен, что виноват не он.
Когда ветер стихает до 20 м/сек., ставим штормовой стаксель и зарифленный грот и в крутой бейдевинд начинаем выбираться на норд-нордвест. Скорость не более 3 узлов. Яхту то и дело сбивают с курса огромные волны. Постепенно океан успокаивается. Beтер снова попутный, отличная скорость и мысленно уже прикидываем дату возможного прибытия в Датч-Харбор. До него остается чуть более 300 миль, но 21 числа барограф опять чертит вниз отвесную линию.
Вновь в снастях свистит ветер. Под голым рангоутам пытаемся продвигаться по курсу, при этом идем почти поперек волны. Я был на верхней палубе один, когда на переднем склоне волны, обрушивающийся гребень положил яхту мачтой на воду. Все произошло так мгновенно, что я не успел среагировать рулем. Крен получился более 90 градусов. Страховка удержала меня в кокпите.
В каюте бедлам. Содержимое камбузных ящиков размазано по противоположному борту. Продвигаться данным курсом больше невозможно. Применяем испытанную практику: связываем остатки концов и травим их с транца. Анемометр зашкаливает за отметкой 40 м/сек. Господи, сколько же можно, чем мы Тебя прогневали? Нас несет мимо островов Чирикова. Полагаем укрыться за ними. Но при попытке изменить курс, заваливает яхту более чем на 90 градусов вахта Ветрова. Впереди по курсу, в нескольких часах хода, группа скал, выступающих на поверхность. Нас несет прямо на них. Необходимо изменить курс хотя бы на 5 градусов. Ветрова и Струначева наверху сменяют Тарасов и Федоренко.
Забравшись с головой в спальный мешок, пытаюсь в форпике отдохнуть перед очередной вахтой. Страшной силы удар сотрясает яхту. Меня с размаху бросает на подволок. Ватный спальник спасает от неминуемой травмы. Взору предстает удручающая картина. Подо мной уже нет коечного настила, бимсы, поддерживающие его, сломаны. Я сижу среди груды продуктов, парусов и личных вещей.что хранились под койкой. Посреди каюты, стоит Струначев, глаз у него залит кровью.
Из своего «гроба» подает голос Зигмас: «Ребята, перевяжите». У не¬го пробита голова в области височной кости. «Где Юра? Его нигде нет», - вопрошает Виктор, держась за бок. Впоследствии окажется, что у него сломано ребро. «Что Юра, он в яхте был, как там верхняя вахта?» Ветров выглядывает в люк, «На месте». Как гора с плеч свалилась.
Соколов оказывается погребенным под вещами. В момент переворота (а именно это с нами и произошло, только яхта вернулась на ровный киль через тот же борт, через который переворачивалась) он лежал на нижней койке, привязавшись к стойке, поддерживающей верхнюю. Пайолы вылетели, следом полетели уложенные под ними продукты. Затем выломалась стойка, к которой привязан Юра. Назад все возвращается в обратном порядке: Соколов, на него консервы, затем пайолы, сверху остальное барахло, послетавшее со всех коек.
Когда яхта стала в исходное положение, имеющаяся в трюме вода устремилась по борту вниз. Услышав журчанье, боцман кричит: «Вода в лодке». В свою очередь Ветров орет: «Искать пробоину». К счастью пробоин нет. Но разрушения ввергают в уныние. Правда, окончательно картина выяснится позже. Сейчас глубокая ночь. Время переворота зафиксировано точно. Судовые часы остановились в 0 часов 33 минуты 22 сентября.
День не приносит облегчения. Волны более 10 метров, ветер за 35 м/сек. Каким-то чудом скалы, все-таки, остаются справа. На руле сидим спиной к носу, глядя на догоняющие яхту волны, это позволяет избегать обрушивающихся гребней.
Появляется новая опасность. Если направление и скорость ветра не изменятся, то ночью нас может выбросить на береговые скалы полуострова Аляска. Рассуждая об этом в слух, подаю мысль об использовании аварийного буя. В ответ тишина. Через некоторое время повторяю свою мысль. Первым не выдержал старпом. Он взрывается: «Да что ты заладил — буй, буй. Замолчи!». Больше про буй не заикаюсь.
Атмосфера в яхте гнетущая. Господи, помоги нам! Никто не знает ни одной молитвы, а то бы молились. Как потом признается один из членов экипажа, он мысленно уже попрощался с родными. Видит Бог, мы все были близки к этому. Все-таки и в этот раз судьба была благосклонна к нам. Изменившийся ветер позволил укрыться в бухте Чигник и ошвартоваться у причала одноименного рыбозавода.
Все понимаем, что в Петропавловск самостоятельно уже не дойти. Администрация завода отнеслась к нам с участием. Поселили в общежитии для сезонных рабочих, бесплатно кормят в столовой, оказали необходимую медицинскую помощь пострадавшим, предоставили все необходимое для ремонта. На яхте оторван фальшборт по правому борту, по левому — выгнуты стойки леерного ограждения, подорвана рубка в месте сочленения с палубой. Всего дефектная ведомость насчитывает 28 позиций.
С ремонтом управляемся за 3 дня. Под крики провожающих 26 вечером отходим от причала. Через несколько минут выясняется, что Юра забыл сдать ключи от общежития. Возвращаемся. Нехорошая примета. Прощай, Чигник! Навряд ли мы когда-нибудь попадем сюда снова.
До Датч-Харбора четверо суток хода. Ровно столько же нам отпущено до очередного циклона. И он таки достал нас за 6 часов до подхода. Ветер стал усиливаться за проливом Унимак, а на траверзе Акутана свистел уже 36 м/сек. Последние мили перед Датч-Харбором прошли в упорной лавировке. Уже в Капитанском заливе с оглушительным хлопком вырвало галсовый угол у подаренного стакселя. Но мы почти у цели. 30 сентября в 23.00 швартуемся на том же месте, которое покинули 72 дня назад.
