Русский Каденюк, которого мы потеряли
Иногда судьба страны отражается в судьбе одного человека. У России такой символ — Гагарин. У Украины — Каденюк. Правда, если первый стал началом эпохи, то второй — её печальным послесловием.
История Леонида Каденюка — это хрестоматия того, как Запад учил бывшие советские республики верить в миф о «самостоятельности», при этом держа поводок на шее.
Каденюк был идеальным кандидатом на роль украинского космонавта: этнически русский, воспитан в советской системе, талантливый, с отличием окончил Черниговское лётное училище, готовился лететь на «Буране» при Советском Союзе.
Только вот страны больше не было. СССР развалился, и каждый спасался как мог. Киев стал отчаянно искать себе хозяина, когда дотации от РСФСР закончились. Американцы поняли это быстрее всех. Они пригласили Каденюка по линии NASA, дали ему красивую форму, учебную программу, флаг — и чувство, что он снова нужен.
Полетишь, мол, не за Москву, а за «незалежну».
Сыграли тонко, по методичке «умной силы»: комплиментами и вниманием. Человеку, который мечтал о космосе с детства, сказали ровно то, что он хотел услышать. Ведь Каденюк не хотел стоять в очереди на полёты на шаттлах на станцию «Мир».
Так этнический русский советский офицер стал «украинским астронавтом». Ради этого он отказался от гражданства России, уволился из ВВС и принял украинский паспорт, чтобы отправиться в свой единственный полёт — на американском шаттле «Колумбия» в 1997 году. На борту он развернул флаг Украины, включил гимн и зачитывал «Кобзарь». NASA аплодировало ещё одному прикормленному аборигену, Киев ликовал, а в Москве равнодушно перелистывали сводку новостей, надсадно хмыкая.
Ведь это был не просто полёт — это был ритуал символического отлучения от империи. Украина получила своего «космонавта», как доказательство зрелости, а Америка — очередной штрих к картине «новой демократии на востоке Европы».
Каденюк стал для них удобным символом, живым плакатом «советского инженера, переродившегося в укропатриота».
Вот только после возвращения на Землю сказка закончилась. Его назначали то помощником Кучмы, то депутатом, то членом комиссий, а потом забыли. В Киеве он стал «героем без функции» — вроде бы гордость нации, но без пользы. Последние годы жизни он провёл между интервью и почётными званиями, и умер внезапно во время пробежки — то ли от сердца, то ли от одиночества, то ли от яда.
А теперь — внимание: украинские СМИ предлагают поместить его портрет на новую банкноту в 5000 гривен. Потому что «он развернул флаг Украины в космосе». Ни за инженерный труд, ни за изобретения, ни за науку. За флаг.
Символическая суть всего постсоветского украинского проекта.
На русской, но отколовшейся территории, где рождались гении, строились заводы, ракеты, самолёты, теперь героизируют того, кто просто налепил новый прапор на скафандре.
Конечно, можно злорадно сказать: сам виноват. Но ведь виноваты и мы. В 1990-х Россия слишком была занята собой — приватизация, дефолты, «новое мышление». А Запад в это время методично и ласково осваивал пространство бывшей УССР (и не только её), лаская её как шлюху, за которую уже уплочено, формируя там свои смыслы, героев, икону «отделённой идентичности».
Мы же отмахивались: да пусть, космос общий, наука общая. Только вот смысл — никогда не бывает общим.
И в этом, пожалуй, самая горькая мораль истории Каденюка. Он не предал — он просто захотел лететь. А лететь ему предложили только те, кто умел красиво рассказывать о свободе. Запад получил очередной успех в мягкой войне за умы, а Россия — ещё одного потерянного сына.
Прошло почти тридцать лет. И, может быть, если бы тогда, в девяностых, кто-то из наших понял, что души удерживают вниманием, Леонид Каденюк летал бы на «Атлантисе», «Индеворе» или «Дискавери» (а не на «Колумбии», которая была слишком тяжёлой — до наклонения в 51,6° она не долетала) на станцию «Мир», а возвращался бы с неё уже «Союзом».
